— Валя! Это я, Женя. Помнишь, мы с тобой встречались, потом ходили в гости к моему дяде. Потом ты пропала, не отвечала на звонки…
— Да не Валя она, а Вика, — оборвал говорившего мужчина. — В общем так, ребятки. Время терять не будем. Начинаем соображать. Очухалась? — обратился он к Вике. — Ухаживать тут за вами я не собираюсь. Чем быстрее сделаем работу, тем быстрее распрощаемся. Не будете слушаться — накажу. Так что лучше меня не злить. Для вновьприбывших объясняю: отдаешь мне все кинжалы, которые ты стащила, мы с Жэкой ищем хранилище. Найдем — все свободны.
— Женя, это ты? — Виктория все еще не могла понять, что происходит. Откуда этот человек знает про кинжалы и клад.
— Валя, да, да, это я. Ты нормально? Пришла в себя?
— Вроде бы … почему Валя?
— Ты сама сказала, что тебя зовут Валентина, когда мы с тобой…
— Да обманула она тебя. Ты, дурак, бабе поверил. Спасать ее хотел. Она дядьку твоего обокрала, с другим крутила. Вот тебе и Валентина.
— Как обокрала? Валя, что это значит?
Вика до сих пор не видела говорившего, но уже поняла, что это Женя. Тот Женя, через которого она попала в дом, где была коллекция. Главное — она здесь не одна. И этот человек не будет ее насиловать или резать на куски. Она сможет с ним договориться.
— Почему меня связали? Женя, ты тоже связан? Я тебя не вижу.
— А как вы хотели? Думаете, в гости ко мне пришли, а захотели- ушли? Нет, детишки. Ты, Валя-Вика, будешь здесь сидеть, чтоб Жэка работал лучше. Будет халтурить — я от тебя буду кусочки отрезать. Ему тебя жалко. Он, можно сказать, сам ко мне пришел. Думал, ты у меня на цепи сидишь, спасти хотел. Любит, наверное, а, Жэка, любишь?
— Не твое дело, — буркнул невидимый парень.
— Или уже не любишь? Она же тебя обманула. И еще обокрала. Теперь вы друг за друга расплатитесь, если один сбежит. Девке-то, наверняка, наплевать, что с тобой будет. Хотя, может, и есть у нее хоть какая-нибудь бабья жалость. Посмотрим. Но лучше бы вы меня до этого не доводили. Всегда надо заранее думать, что делаешь, куда идешь. Камо грядеши? — знаете такую фразу.
«Надо же, начитанный. Неужели такие люди еще и книги читают, — мелькнуло у Виктории в голове, — Хотя, о чем я думаю. Нужно соображать, что делать. Как выпутаться из всего этого. И он прав — куда идете? Куда я шла и куда попала. Потом, потом буду размышлять о смысле жизни и настоящих ценностях. Сейчас главное — не это. Надо включать голову и выпутываться». Голова болела и не включалась. Мысли расплывались. Волнами снова накатывал сон, сосредоточиться она не могла.
— Мне плохо. Можно мне чаю? — жалобно попросила она.
— Вставай и делай. И на завтрак сообрази что-нибудь. Кашу свари, если умеешь.
Он присел около Вики и ножом разрезал скотч.
Голова кружилась, но она была рада тому, что получила хотя бы относительную свободу. Осмотрелась. Большая комната, какие обычно бывают в деревенских домах. Их потом разделяют перегородками, или печка делит большое помещение на части. Здесь печки не было. Но в доме тепло. И нет окон. Хотя, есть — Вика увидела, что они наглухо закрыты ставнями. Комната освещалась лампочкой, висевшей под потолком. А вот и камин. Или правильнее сказать — плита. На ней чайник и кастрюля. Вот такую бы мне домой, в мой старый, холодный, заброшенный дом. И там никто меня бы не нашел. Или нашел? Ведь этот человек не случайно встретил меня, он знал, что я там…
— Что застыла? Печку никогда не видела? — грубый оклик вывел ее из оцепенения. Конечно, сейчас она должна думать о том, как ей вырваться отсюда, а она рассматривает камин с тлеющими внутри угольками.
— Валя… или как тебя…Вика.. — Она повернула голову и увидела сидящего в дальнем углу парня в расстегнутой телогрейке. Волосы падали ему на лицо, оно покрылось щетиной. Но она поняла, что это Женя. Тот Женя, которого она использовала. Обманула и обокрала. — Вика, вода в бочке, около дверей. — Он кивнул головой в сторону, и она увидела, что одна его рука притянута ремнем к стене, а другая беспомощно лежит на коленях.
Вика взяла с плиты кастрюлю и пошла к бочке, на которую указал ей Женя. Там же на небольшой скамье стояли пакеты с крупой, сахаром, солью, чаем, несколько банок тушенки и что-то еще, завернутое в пакеты. Теперь это их еда. Она стала заложницей этого человека на черном джипе, будет готовить и ждать, пока он не найдет то, что ищет. А что потом? И вообще — что он ищет?
От размышлений ее снова отвлек оклик:
— Что ты возишься, как полудохлая. Здесь не санаторий. Я тебя лечить и кормить не буду. Хочешь целой остаться, шевелись живее. А потом — за работу. Разлеглись тут… — он подошел к Жене и толкнул его в бок. — говорю, быстрее давай, а то тоже сейчас получишь ускорение.
Валя сжала зубы и, превозмогая головную боль, принялась варить кашу. Заварила чай, достала сухари, которые оказались в пакете.
— Корми его, — приказал хозяин, указывая на Женю. Вика поставила перед парнем тарелку с кашей, чашку, сухари.
— Теперь бери себе и иди на лавку, — снова приказал человек.
