— Знаете, бывает, как ни учи, ничего из человека не выходит, пока он сам не захочет. Научились те, кто хотел. Кто сам свою семью кормил, любил. В этом деле без любви не обойтись. Я ведь сама училась готовить. Наверное, лет с десяти. Отец рано умер, здоровье на войне подорвал, ранения, контузии. Мать на работе по 16 часов. А у меня двое младших братишек и сестренка маленькая. Надо же что-то кушать. Мать от усталости с ног валилась. Вот я потихоньку и начала кашеварить. Тогда и книг-то кулинарных было не достать. Так что сама до всего доходила. Продуктов мало, крупы, мука, картошка, хорошо, когда тушенка есть. А хотелось повкусней. Начала изобретать, пробовать. Вот, к примеру, сейчас все знают, что такое лазанья. А я ее давно делала. Листы из теста или из картофеля сделаю. Начинку насобираю из всего, что дома есть — и в духовку. Вкусно получается, хоть и не по рецепту.
Ладно, хватит обо мне. Вот училась у меня девочка хорошая Галечка. Старательная, добрая. Я знала, что она и хозяйкой будет хорошей, и женой. Такой и стала. Жаль, рано ушла из этой жизнь — добрая память. — и Вера Васильевна подняла рюмку, за ней все остальные.
Виктория молчала и слушала. Ее словно здесь не было. На нее не обращали внимание и ей стало спокойно. Да, вот какая жизнь была у Веры Васильевны. Наверное, не очень простая. Как же она смогла справиться? И Греков жену потерял, похоже — очень ее любил. Вика подумала, что в этом благополучном доме у людей тоже есть свои горести и трудности. Что ж, они есть у каждого. Эти люди помогают друг другу. Так ведь легче, не то что она одна-одинешенька на свете.
Владимир Сергеевич снова заговорил:
— Моя Галина была замечательным человеком — добрая, заботливая, надежная. Хорошо, когда рядом есть тот, на кого можно положиться, кто разделит с тобой будни и праздники. Когда ее не стало, я думал, что остался один на всем свете. Родственники где-то далеко и у каждого своя жизнь. Когда уходит близкий человек, рядом образуется такая пустота, которую ничем нельзя заполнить. Галина всегда со мной, в моей памяти, в моем сердце. За нее. — Он поднял рюмку, сделал глоток, закусил и продолжил.
— Я раньше много читал Ремарка. Он специалист по одиночеству, его мысли порой, удручают, порой — спасают. В "Триумфальной арке" есть такие слова: "Нигде ничто не ждет человека …Всегда надо самому приносить с собой все." Когда я понял это, стало легче. Я перестал ждать какого-то спасения, исцеления. Я стал отдавать то, что мог. Силы и время — работе. Хорошим людям — внимание, помощь. Я сам принес в свою жизнь новый смысл. И тогда я тоже стал получать внимание, заботу, помощь от других. И я не отказывался. Каждый отдает то, что может, что у него есть. Просто иногда люди сами об этом не знают, никто не разбудил их душу, их дремлющие силы и таланты.
Самое печальное, если человек ничего не хочет отдавать. Тогда хуже всего становится ему самому. Он перестает ощущать всю ценность того, что имеет. Это касается всего: душевных качеств и материальных благ. Только отдавая, понимаешь, что они у тебя есть. Да не оскудеет рука дающего… Если человек хочет иметь семью, у него она обязательно будет. И не всегда главное — отношения кровного родства. Дорогие мои, вы — прямое тому доказательство. Вы стали моей семьей. Без вас не было бы меня. Этот тост за вас. — Он встал, протянув вперед бокал. Все тоже поднялись, хрустальные бокалы приятно зазвенели, касаясь друг друга и оживляя атмосферу. После этого разговор пошел веселее. Немного разогретые спиртным, собравшиеся обменивались небольшими замечаниями по поводу погоды, работы, политики — всего того, что обычно обсуждают на семейных обедах.
Вика ничего не говорила. Только слушала и находила отклик собственным мыслям. В какой-то момент ей стало казаться, что она давным-давно живет в этом доме и знает этих людей.
— Мне кажется, если Всевышний одно забирает, обязательно дает что-то взамен. Но это нужно уметь использовать, заметить то, что он тебе дает. — Это произнесла Вера Васильевна. Она обращалась не к Виктории, а, наверное, к Грекову. Виктория упустила нить разговора, но вдруг, неожиданно для самой себя, заговорила, как будто слова Веры Васильевны были адресованы ей, Виктории.
— А если он вообще ничего не дает. И никогда не давал: вот вы помогаете мне, пригласили меня в гости, а зачем? Интересно стало посмотреть? Послушать мой рассказ, как я до такого докатилась? Я расскажу, хоть вы и не спрашиваете. Давно, знаете ли, ни с кем не разговаривала, одичала.
