– Иные видели в этом смысл, но многие считали людей друзьями. Верили, будто люди пекутся о благе Огромии, – ответил дятел. – Мудрейшие из мудрейших, однако, провидели, что однажды час Короны настанет. Они спрятали Сферис в Древесном Храме Глубинных лесов, доверив хранить его Ототему и наложив на него заклинание. Великий тотем мог отдать Сферис только тому, в чьих жилах – кровь избранника. Ко всему этому была сложена Песнь Первых Столпов – для непосвященного она звучала как незатейливая колыбельная. Но на самом деле Песнь содержала указания, как отыскать место, где сокрыта Корона. Все эти меры предосторожности призваны были сделать Корону почти недоступной. Кто-то мог явить недюжинный ум – разгадать подсказки и найти путь к этому месту без помощи Сфериса. Однако таких поджидали мы, дятлы, некогда обманутые, невольно повинные в том, что люди подчинили себе все и вся. Мы – последний рубеж обороны, преграда на пути низменных страстей человека. Лишь владетелю Сфериса мы позволяем пройти.
– И ведь не кто-нибудь, а фамильяр, Паксахара, использует Цитадель во зло, – пробормотала Скайлар.
– Значит, вы видели моего отца, – сказал Элдвин дятлу. – А вам известно, зачем ему понадобилась Корона?
– Разве эта история тебе не известна? – удивился желтохвостый.
Элдвин помотал головой.
– Когда мы впервые встретили Баксли, он поведал нам, почему отправился на поиски. Как-то раз он спустился на берег Эбса в Мэйденмире, чтобы наловить рыбы. Глядя на воду, он вдруг увидел молодого кота, скорчившегося в кругу стоячих камней. А затем из реки раздался голос: «Элдвин попал в страшную беду. Хочешь спасти его и всю Огромию – найди Ирбисову Корону!»
– Но это уж очень напоминает мое видение в Потоке Времени! – озадаченно проквакал Гилберт.
– У кошек из Мэйденмира видений на воде не бывает, – возразил Элдвин. – По крайней мере, я ни о чем таком не слышал.
– Баксли решил, что это послание богов, – сказал желтохвостый дятел.
– Это не послание богов, – вмешалась Скайлар. – Это послание Гилберта.
Все тут же повернулись к сойке.
– То, что Баксли увидел в речной воде, не напоминало видение Гилберта, – пояснила Скайлар. – Это и было то самое видение Гилберта.
До Элдвина начало понемногу доходить. Гилберт, однако, по-прежнему выглядел растерянным.
– Это все Поток Времени, – продолжала Скайлар. – Помните, что сказала игуана? Пустите листок по здешним водам, и его прибьет к берегу в той Огромии, что была десять лет назад. А что, если такое случилось с видением Гилберта? Мы же видели, как оно удалялось вниз по течению. Возможно, само видение уплыло назад во времени, в Мэйденмир трехлетней давности. Гилберт, твое видение и не должно было помочь нам. Оно пришло к тебе, чтобы предупредить отца Элдвина.
Элдвин изо всех сил пытался постичь услышанное. Останавливатели времени, вроде Эдана, фамильяра Горного Алхимика, и то с трудом укладывались в голове, а уж от слов Скайлар и вовсе ум заходил за разум. Тем не менее Элдвин постарался выделить главное.
– Отец рисковал жизнью, чтобы спасти меня, – сказал он.
– Да, – подтвердил дятел. – Это ради тебя он отправился в путь. Он не понимал, как именно Корона поможет твоему спасению, но был полон решимости не останавливаться, покуда не отыщет ее.
– И отыскал? – спросил Элдвин.
– Мы не знаем, – пожал плечами дятел. – Мы никогда не видели Короны. Место, где она хранится, – это тайна даже для нас. Нам известно лишь, что Сферис вел Баксли прямиком к Некролабиринту.
Элдвин тут же представил отца застывшим в хрустале – совсем как та белка в логове мавпов. Выходит, следы Баксли обрываются в Некролабиринте? Или он по сей день скитается по дальним уголкам Запределья в надежде отыскать Корону? А вдруг (вряд ли, конечно, но вдруг) это он шел по пятам за фамильярами и издалека защищал их?
Решено: трое друзей отправятся отсюда дальше на север по сверкающим следам Баксли. Элдвину неизвестно, куда приведут эти следы. Зато теперь ему известно кое-что поважнее. Дальше Элдвин пойдет с гордо поднятой головой, потому что знает: отец все-таки любил его.
Элдвин узнал правду о Баксли, и пурпурный след словно обрел новый смысл. До этого Элдвин скрепя сердце следовал за каким-то незнакомым ему самовлюбленным прохиндеем. А теперь он с достоинством шагал по стопам отца, которого чтил и уважал. Сердце Элдвина исполнялось гордостью, даже когда его собственный след всего-навсего совпадал с отцовским сияющим отпечатком. Исчезли сомнения и печали брошенного котенка. Вместо них пришла уверенность: пока Элдвин идет по следу Баксли, ничего плохого случиться не может.
