– Бладхаунд, – явственно расслышал Элдвин.
Оставался последний монолит, и тогда все семь наследников будут названы.
Паксахара уже вставала, стряхивая с меха последние тлеющие угольки от огненной феи. Выглядела она скорее раздраженной, чем разгневанной. Ведьма обернулась к Гилберту, который все еще не мог поверить, что горе-заклинание в кои веки поразило цель. Но толком порадоваться удаче он не успел: Паксахара вызвала порыв ветра и направила его в Гилберта. Сбитый с лап, лягух кувырком отлетел с вершины холма на убеленный цветами склон.
Скайлар тем временем пыталась пробиться к седьмому камню, но Паксахара ей помешала, метнув в крылья сойки три рубиновые иглы. Скайлар резко вильнула в воздухе и пропела:
– Щитум резисто!
Защитное заклинание отразило удар.
– А твоя магия стала сильнее с нашей последней встречи, – заметила Паксахара. – Но даже ученица Ноктонати не продержится долго против меня!
Алые глаза ведьмы холодно блеснули. Между пальцами зайчихиных лап проскакивали искры будущих молний.
Элдвин рвался помочь Скайлар, но он еще не разобрался с Мальверном. Тот слизывал кровь с губы и ухмылялся.
– Ты недостоин зваться Ловящим Луну! – прорычал он. – Как и твой отец.
Элдвин чувствовал, что силы на исходе. Следующий удар ему не сдержать. Вот Мальверн прыгает, раскинув лапы, готовый вцепиться ему в горло… «Позволь дышать своему сознанию. Будь безмятежен, подобно водам Эная…» Вихрь из песка и грязи взметнулся вверх – и в воздухе повис песчаный знак: лапа, ловящая луну.
Краем глаза Элдвин видел, что Паксахара сотворила светящееся белое копье и нацелила его на Скайлар.
И тогда разум Элдвина приказал песчаному знаку действовать. Лапа из песка повиновалась, словно была кошачьей лапой из плоти и крови. Она вцепилась Мальверну в глаза. Ослепленный песком, кот-предатель шарахнулся в прыжке и вместо того, чтобы броситься на племянника… угодил прямо под смертельный удар Паксахары.
Копье, предназначенное Скайлар, пробило грудь Мальверна, мгновенно испепелив его до костей. И кости со стуком просыпались вниз.
Элдвин ощутил мимолетный укол грусти. Но скорбь по ушедшему родичу длилась недолго. Этот предатель и убийца не заслужил его слез. Гилберт тем временем вновь вскарабкался на вершину холма и присоединился к битве. Теперь Трое из Пророчества сражались против одной Паксахары.
– Последний камень! – крикнула Скайлар.
Фамильяры ринулись к нему. Элдвин несся как сумасшедший, только грязь из-под лап летела. Паксахара вскинула лапы над головой и с яростной силой опустила их. Мощная волна, стремительная, словно акула, прокатилась под землей к основанию монолита. Элдвин протянул лапу и коснулся поверхности седьмого камня. Голос зазвучал, но в этот самый миг монолит взлетел на воздух. Элдвин не расслышал, что он сказал.
Попятившись, кот бессильно бухнулся на землю. Он не услышал! Имя последнего наследника так и осталось неизвестным. Весь их поход, получается, был зря!
Паксахара подряд исторгла из лап несколько быстрых залпов. Все семь монолитов теперь лежали грудой обломков.
Когда звон в ушах немного утихомирился, Элдвин поднялся на лапы.
– Теперь вам никогда не призвать Скитающуюся Цитадель, – произнесла Паксахара. – Мое Воинство Мертвецов опустошит Огромию. Жаль только, вы этого не увидите.
Серая зайчиха взметнула лапы в последний раз – и фамильяры побежали. Они промчались мимо стального пьедестала, все еще стоявшего посреди разрушенной Короны. Троица была уже по ту сторону каменного круга, когда Паксахара нараспев протянула:
– Эконпеске в прови! – И последовал двойной залп.
Молнии настигли фамильяров, по их телам пробежал ток. И когда молнии угомонились, от птицы, кота и лягуха остались лишь горстки пепла.
Паксахара обернулась сизым соколом и исчезла в бурном ночном небе.
Тенек выбрался из-за каменного обломка, служившего ему укрытием, и подбежал к трем горкам пепла. Опустив голову, призрачный песик тоненько заскулил, оплакивая павших фамильяров.
– Эй, Тенек, не кисни! – раздался голос Гилберта.
Щенок подскочил как ужаленный и развернулся. Прямо перед его озадаченной туманной мордочкой стояли Гилберт, Элдвин и Скайлар, живые и невредимые. Они только что преспокойно вышли из-за постамента.
– Это иллюзия была, – объяснил лягух, раскрывая объятия своему любимцу.
Элдвин и Скайлар разглядывали учиненный Паксахарой разгром.
– Ты хоть что-нибудь успел разобрать? – спросила Скайлар. – Ну хоть звук какой-нибудь?
– Ничего, – удрученно ответил Элдвин.
Он дотрагивался лапой до обломков седьмого камня, словно надеясь услышать то, что не услышал вовремя. Но обломки молчали.
– Думаю, здесь нам искать больше нечего, – произнесла Скайлар. – Пора возвращаться в Бронзхэвен. Гилберт, настало время использовать последнюю бусину странствий.
Гилберт полез копаться в рюкзачке, а Элдвин тяжко вздохнул:
– Мои отец и мать мертвы. Мой дядя – предатель. У меня есть сестра, но я понятия не имею, где она и жива ли вообще. Раньше я хоть мог помечтать о дне, когда мы снова будем все вместе. А теперь я по-настоящему один.
