Комнату матовым светом освещала одна единственная настольная лампа в форме свечи, поэтому видимость была минимальной.
– Проснулась, наконец, – раздался очаровывающий низкий голос с бархатистыми нотками. – Как ты себя чувствуешь?
Я вздрогнула и пристально всмотрелась в темный угол. Он сидел там, откинувшись, в глубоком старинном кресле, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Он не шевелился и даже не дышал, как будто с небрежностью отбросил от себя внезапно отпавшую необходимость притворяться человеком. Темная одежда и волосы сливались с окружающим мраком, только зеленые глаза таинственно сияли, отражая свет единственной лампы, в которой, я была уверена, он не нуждался.
– Чувствую?.. Как будто со всей дури шандарахнулась об лед. И пить хочется. – Мой голос прозвучал неестественно тихо и слабо.
Статуя мгновенно пришла в движение, через несколько секунд меня осторожно приподняли и к губам поднесли бокал с водой, глотнув два раза, я захлебнулась и закашляла.
Когда я успокоилась, бокал уже стоял на неизвестно откуда взявшемся прикроватном столике, а Леонардо снова сидел в кресле в той же позе. От такого не удерешь… Да и куда я могу пойти в таком состоянии? Во всем теле чувствовалась противная слабость, голова была тяжелой, словно выпаянной из чугуна, а рана на руке тянула тупой болью. Никудышный из меня разведчик…
– Это все? – снова спросил он.
– Да, спасибо.
Я замолчала, в ожидании глядя на него и с каким-то мазохистским удовольствием наслаждаясь самим его присутствием и абсолютной тишиной комнаты. Словно в целом мире существовали только мы двое. Странное спокойствие охватило меня до самых кончиков пальцев, хотя возможно это был только эффект обезболивающего.
Он тихо засмеялся, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.
– Я был прав, ты необыкновенная. Я сижу здесь в ожидании воплей, истерики или потока самых ненормальных вопросов в твоей жизни, а ты просто спокойно сидишь и вместо звонка в психбольницу или полицию просишь глоток воды. Неподражаемо.
– Ну, ты же меня не убил, не пытал. Я думаю, ты сам объяснишь, то…– Я не знала, как сказать. – Ну, то, что я видела.
– Пытать? Была такая мысль, но ты и сама прекрасно справилась с этой задачей, – полушутя-полусерьезно произнес Лео.
– Кто вы такие?
– Лезешь сразу в пекло? Как знаешь… Люди называют таких как мы вампирами, за долгие столетия мы уже смирились с этим прозвищем… – Слова прозвучали очень тихо, как будто он боялся напугать меня.
Как ни странно, ни удивления, ни недоверия я не испытала. Ноль эмоций. Может быть, после аварии я лишилась не только способности плакать, но и удивляться? А может, я уже давно поняла, с кем имею дело?
Привычка доверять своим глазам и судить здраво сделала свое дело.
Сразу припомнился фильм про Дракулу, который я давным-давно тайком от родителей посмотрела у подруги. Еще тогда я вспомнила и сравнила свои воспоминания о снежном дне и трех молодых людях, невероятно прекрасных и опасных одновременно. Бледная кожа, красные губы, жуткие клыки, сила и скорость…если добавить к этому невероятную красоту, обаяние и чудный голос, то Лео вполне подойдет на роль вампира.
Только вот странно – как ни старалась, не могла начать бояться его. Наоборот, ощутила затаенную радость, как будто встретила давно забытого друга, близкого, родного человека. Наверное, все дело именно в том, что я воспринимала его в большей степени как человека. Тем более что в обычном состоянии свои красные глаза и клыки он лишний раз не показывал…
– Понятно.
– Понятно? – переспросил он, удивленно приподняв бровь.
– Ну да, ясно, понятно.
– И тебе не страшно?
– А есть чего бояться? – ответила я вопросом на вопрос.
– Рейнард явно недооценил степень опасности, ты точно повредила мозг, когда упала. – Теперь он выглядел всерьез обеспокоенным.
– По крайней мере, я знаю наверняка, что не сошла с ума. Наверное.
– Да, кажется, это будет даже интересней, чем я предполагал.
– О чем ты?
– О том, что раз уж ты теперь знаешь наш секрет, это накладывает на тебя определенные обязательства. Я распорядился перенести тебя сюда и остался рядом только ради того, чтобы поговорить с тобой сразу, как только ты очнешься.
Его слова заставили меня насторожиться. Сейчас он был похож на кота, заманивающего мышь в ловушку. И она вот-вот должна была захлопнуться.
– Но я и так никому не скажу!
– Я знаю, но, – он развел руками, – я не даю тебе выбора. Сейчас далеко не средние века, и мы не имеем права рисковать. Да и раз уж так получилось, я собираюсь извлечь из этого определенную выгоду для себя лично.
– Ты в курсе, что невыносимо высокомерен?
Он только усмехнулся и продолжил.
– Из-за того, что я сохраняю тебе жизнь, причем по собственному желанию, я попал в некое двойственное положение… – Он на минуту замолчал, как будто спрашивая себя, верно ли поступает. Потом продолжил тем же спокойным ровным голосом, как будто разговор шел о погоде, не о жизни и смерти.
