«Одна характерная черта славянской расы должна броситься в глаза каждому наблюдателю. Почти повсюду славяне ограничивались территориями, удаленными от моря, оставляя морское побережье неславянским народностям… Петр Великий с самого начала порвал со всеми традициями славянской расы… Завоевание Азовского моря было целью его первой войны с Турцией, завоевание Балтики – целью его войны со Швецией, завоевание Чёрного моря – целью его второй войны против Порты и завоевание Каспийского – целью его вероломного вторжения в Персию [имеется в виду поход Петра I в 1722 – 1723 гг. в прикаспийские владения Ирана]. Для системы местных захватов достаточно было суши, для системы мировой агрессии стала необходима вода».
Увы, автор «Капитала» забыл о том, что основным условием экономического развития крупного государства является возможность установления торговых связей с другими странами. В прежние времена (да и теперь) морской транспорт являлся наиболее рентабельным средством перевозки промышленных товаров и сырья. Поэтому выход к Балтийскому и Чёрному морям был жизненно необходим для России. Маркс с таким аргументом не согласен:
«Говорят, что <…> Пётр <…> захватил лишь то, что было абсолютно необходимо для естественного развития его страны. <…> Но здесь упускают из виду одно важное обстоятельство. <…> Перенести царский трон из Москвы в Петербург значило поставить его в такие условия, в которых он не мог быть в безопасности даже от внезапных нападений, пока не будет покорено все побережье от Либавы до Торнио, а это было завершено лишь к 1809 г. с завоеванием Финляндии».
Оригинальный способ достижения мирового господства – передвигать столицу всё дальше и дальше, каждый раз размещая её близ границы, и тем оправдывать завоевание новых территорий. К счастью, такая мысль никому из российских правителей не приходила в голову. На самом деле причина переноса столицы состояла в том, чтобы сделать приоритетом текущей политики ускоренное создание флота и расширение торговых связей с европейскими государствами. Но возникает вопрос: что прикажете делать странам, расположенным в глубине евразийского континента? Неужто борьба за выход к морю – это историческая необходимость?
Надо признать, что в Западной Европе ситуация иная – почти все государства имеют границы и по суше, и по морю. Такая же ситуация и в обеих Америках. В мире нет ни одного крупного государства, которое не имело бы морских границ – Китай, Индия, Иран, Бразилия, Аргентина, Южно-Африканский союз, не говоря уже об Австралии. Могла ли Россия стать исключением из правила? Кто знает, возможно, бог намеренно создал такие условия, чтобы северная часть Евразии стала единым государством, и Русь в силу своего географического положения обречена быть евразийской империей.
Россия продолжала захватывать всё новые территории и во время царствования потомков Петра I. Как ни странно, для государства, претендующего на гегемонию в той или иной форме, это вполне естественный процесс. Довольно точное определение империи дал американский военный историк Элиот Коэн – его статья была опубликована 18 ноября 2004 года в Global Affairs:
«Империя – это многонациональное или многоэтническое государство, которое распространяет своё влияние путем формального либо неформального контроля над другими государственными образованиями».
Коэн указал на важные особенности существования империи:
«Логика империи сводится к логике расширения, а сложнейшая стратегическая проблема империи – это принятие непомерных обязательств и перенапряжение ресурсов».
Если проанализировать известные всем исторические факты, то рассуждения американского историка можно продолжить: крах империи наступает, когда нарушается основной принцип её существования – установление контроля над новыми территориями. Причина может состоять и в перенапряжении ресурсов, и в соперничестве наследников престола в борьбе за власть. Россия вплоть до начала первой мировой войны счастливо избегала ситуаций, которые могли бы привести к краху. Однако с началом войны почти одновременно сошлись все названные причины – и недостаточно развитая промышленность, и бездарные министры, и царь, который не обладал достаточным интеллектом, чтобы управлять такой большой страной. Государство не готово было к длительной войне, а внутри страны укрепились силы, целью которых стало свержение самодержавия. Причём в борьбе за власть хотели участвовать и правые партии, представляющие интересы крупных землевладельцев, и эсеры, и социал-демократы, в том числе большевики и меньшевики. Чтобы противостоять им, требовался сильный государь, однако вряд ли к февралю 1917 года в России нашёлся хотя бы один политик, который верил в то, что Николай II сможет удержать империю от краха.
Личность Николая II характеризует запись в монаршем дневнике, где упомянут барон Мейендорф, генерал-адъютант, состоявший при особе императора. Читаем записи за 1895 год:
«4-го января. Среда. Завтракали: Ксения, Сандро, д. Миша и Мейндорф (деж.).
16-го января. Понедельник. Завтракал Мейндорф (деж.).
