В роковой день, отправляясь на виллу миссис Сундерлин под видом монтера, Ник собственноручно снял его с пальца и положил в жилетный карман.
— В этой комнате, безусловно, один Ник Картер лишний, — спокойно начал сыщик. — Не лучше ли будет, если вы снимите наручники с меня и наденете их вот этому господину, которому они, несомненно, более подходят?
— Что сказал преступник? — обратился начальник полиции к окружавшим.
Он ясно слышал слова Картера, но не поверил своим ушам, не допуская подобного нахальства.
ЛжеКартер улыбнулся.
— Не обращайте на него внимания, — сказал он. — Я привык уже к подобным вещам, — и повернувшись к Нику, спросил: — Друг мой, у вас, вероятно, двоится в глазах. Откуда вы взяли здесь двух Картеров? Пока тут всего один и он перед вами!
— Он, должно быть, выпил лишнее, — догадался полисмен, державший сыщика за правую руку.
— А вон и выпивка, — указал другой на стол, где стояли графин и два стакана.
— Очевидно, преступник не скучал, — снова обратился лжеКартер к начальнику полиции. — Интересно бы только знать с кем он пил? И что это за вино?
Ник Картер не выдержал.
— А вот попробуйте, так и узнаете!..
— По-моему, — продолжал лжеКартер, рассматривая на свет графин, — в вино подсыпан какой-то яд или дурман. Думаю, что преступник сначала опоил свою жертву, а затем убил. Впрочем, это не замедлит выясниться.
— Это ложь! — вскричал взбешенный сыщик. — Да неужели же никто не видит, что этот негодяй издевается над нами?
Никто не обратил никакого внимания на слова сыщика и четверо сильных полицейских по-прежнему держали его за руки.
Между тем молоденький капитан полиции наклонился над трупом и осветил фонарем лицо, искаженное предсмертными страданиями.
Картер имел случай при этом убедиться, что на полу лежала сама хозяйка виллы, миссис Сундерлин.
— Вы знаете покойную, Годкинс? — обратился к капитану начальник полиции. — Если судить по одежде, не сама ли это хозяйка виллы?
— Не могу вам сказать, господин начальник, — отозвался капитан. — Миссис Сундерлин появилась в Чикаго очень недавно. Если я не ошибаюсь, она в прошлом году сделала попытку войти в высшее общество Чикаго, но попытка, однако, не имела успеха: во-первых, всем не понравился ее заносчивый характер, а во-вторых, никто не знал, кто она такая и откуда явилась.
— Вчера или третьего дня, — начал Ник Картер, — изумленно взглянул на капитана, — я, собственно говоря, не знаю когда, но вы мне говорили об этой госпоже совсем другое.
— Что нужно этому человеку? — презрительно спросил капитан. — Скажите, как вас зовут и откуда вы меня знаете?
— Я вас ни разу в жизни не видел, — спокойно ответил Картер, — но недавно я звонил в полицейское управление из этого дома, и вы мне сказали, так как ваш начальник в отсутствии, что вы заменяете его. Вы мне дали те сведения, которые я просил, например, что хозяйка виллы принадлежит к лучшему обществу Чикаго и что с ее компаньонкой, некой Корой Дюмон, вы очень энергично танцуете вот уже третью зиму. Между прочим, вы сказали, что эта девица является хранилищем всех добродетелей.
— Что он помешанный, что ли? — закричал Годкинс.
— Я думаю, он просто желает вывернуться, — вставил начальник полиции. — За последнюю неделю я даже не выезжал из Чикаго. Скажите, пожалуйста, откуда вы разговаривали с полицейским управлением?
— Отсюда, из этой комнаты, — последовал ответ. — Вон там в углу висит телефон, которым я пользовался; к сожалению, он теперь испорчен, в чем я имел уже случай убедиться.
— Ложь, наглая ложь! — продолжал негодовать капитан. — Я, прежде всего, не знаю никакой Коры Дюмон и не мог говорить о ней. Скажите нам лучше ваше имя!
— Ник Картер из Нью-Йорка, частный сыщик.
Раздался оглушительный хохот, к которому присоединился и негодяй, изображавший Ника Картера.
— Ну, в нахальстве у вас нет недостатка, — произнес наконец начальник полиции. — Значит, вы Ник Картер? Очень приятно, но все-таки припомните какое-нибудь другое имя, потому что вот этот господин и есть сам знаменитый сыщик.
— Крайне интересное положение, — проворчал Ник Картер. — Мне приходится доказывать, что я — это я.
— Довольно слов, — строго перебил его начальник полиции. — Посмотрите-ка лучше в зеркало и скажите, неужели вам не стыдно?
Ник Картер невольно взглянул в зеркало, в которое наблюдал действия Коры, и отшатнулся: такой отчаянно-растерянной физиономии он еще никогда не видел.
Самым скверным во всей истории было то обстоятельство, что во время его беспамятства с него сняли не только его костюм, но и весь грим, так что теперь он был тем настоящим Ником Картером, каким его не видел никто, кроме его родственников: двоюродного брата Дика и кузины Иды.
— Позвольте мне поговорить с вами наедине несколько минут — обратился сыщик к начальнику полиции. — Есть вещи, о которых знаем только вы да я, и мне будет очень легко удостоверить свою личность, только, пожалуйста, пусть наблюдают вон за тем господином, потому что это, если не самый главный, то один из главных злодеев, хозяйничавших в этом доме.
