Горэмбьюри подумал о том же. Он ничего не знал об этом деревенском жителе; сам факт, что тот обладал медицинскими познаниями, доверия к нему не прибавлял.
— Разве с этим не должен разбираться Городской совет?
Ференсен отошел от Валорхенд. В его голосе появилась такая властность, что Горэмбьюри попятился.
— Нравится вам это или нет, мистер Горэмбьюри, но Городской совет погряз в коррупции. И если вы этого не поняли, работая там, значит, вы слепы, глухи и немы. Что еще хуже, вы понятия не имеете, насколько ценной информацией пожертвовали бы, если бы об этом рассказали. Я-то знаю.
— Откуда вы знаете?
— А почему, по-вашему, нам приходится скрывать собственную историю? Почему остальная Англия держится от нас подальше? Зачем нужна эта запретная зона? По какой причине у нас так много талантливых ученых? Наконец, почему мы никогда не задаемся этими элементарными вопросами?
И тут-то Горэмбьюри задумался. Он увидел боль в глазах старика. Солт прервал молчание:
— А эта черная плита, случайно, не с квадратный метр площадью и не выгравирован ли на ней цветок?
Горэмбьюри кивнул, а Ференсен продолжил:
— Это не столько дверь, сколько портал в другую плоскость. Не так ли, Солт?
Ботаник ничего не ответил. С каждым новым посвященным его великая тайна слабела.
Горэмбьюри начал соображать: шрам Солта и его мгновенное решение везти девчонку к Ференсену говорили о том, что ботаник понимал, где они побывали и с чем там столкнулись. А теперь и Ференсен предоставил Горэмбьюри достаточно информации, чтобы стало ясно: этот деревенский житель прекрасно обо всем осведомлен.
С другой стороны, эти двое казались приличными людьми — к тому же у Горэмбьюри не было ни малейшего желания делиться своими ночными похождениями с мэром.
Ференсен по второму кругу наполнил бокалы. Валорхенд услышала звон, когда графин коснулся края стакана. Тепло и сознание возвращались к ней, но девушка не спешила открывать глаза. Так ей удастся больше разузнать.
— Вы можете рассказать мне что-нибудь еще? — спросил Горэмбьюри у Ференсена.
— Существует еще один портал, отмеченный белой плитой. На ней тоже выгравирован цветок, но через нее попадаешь в другой участок той же местности.
Солт сжал кулаки. Тайны мельчали из-за этой болтовни, тем более когда ими делились с узколобым государственным служащим.
— Неужели весь этот мир расположен под землей? — спросил Горэмбьюри.
— Едва ли. Этот мир похож на наш, каким он был много лет назад, только у Лост Акра есть особые и весьма опасные свойства. Белая плита выходит на луг.
Солт опять поморщился, и Ференсен снова не обратил на это ни малейшего внимания.
— Возможно, есть и другие ходы.
— А эта мерзость — откуда она взялась?
Голос старика дрогнул, что указывало на потаенную эмоциональную травму.
— Она не всегда была такой, — произнес он и тут же резко сменил тему: — Нам троим нужно принять решение, и не одно.
— Четверым, — вмешалась Виксен Валорхенд, разворачиваясь на кушетке и садясь. — У меня тоже есть к вам вопросы.
— Для начала неплохо бы поблагодарить мистера Ференсена, — чопорно вставил Горэмбьюри. — Всего полчаса назад вы висели на волоске от смерти. Мистеру Солту тоже стоит сказать спасибо.
Будучи вечно недооцененным работником, Горэмбьюри даже не подумал включить в этот список себя.
Валорхенд с трудом кивнула головой, но Ференсен проигнорировал обмен любезностями.
Он должен собрать совещание и сформировать союз. Черную плиту нужно было держать подальше от Сликстоуна и надежно охранять.
Валорхенд проявила лишь легкий интерес к Ференсену и его башне. Родись она в деревне, то и сама бы жила точно так же. Но внезапно старик ее по-настоящему поразил. Когда Ференсен склонился к ее перевязанной ноге, в чертах его обветренного лица Виксен безошибочно угадала призрак гораздо более молодого человека, того самого, который был запечатлен в коридоре на потолке подземной мозаики. Значит, он там был — но когда? Почему удостоился портрета, а не нападения? Прежде чем ей удалось сформулировать свой деликатный вопрос, по комнате разлился глубокий резкий звон. Спустя двадцать секунд печальный распев колокола на Думс Токсин прозвучал вновь.
А через несколько секунд в комнату ворвался Билл Ферди, указывая на открытую дверь с воплями:
— Смотрите! Идите посмотрите! Быстро!
Ферди выскочил на улицу, и за ним, невзирая на боль, бросилась Валорхенд. Борис Полк и Грегориус Джонс, которые были уже на полпути к холму, остановились, глядя на раскинувшуюся внизу долину. Ротервирд, который обычно выглядел как скопление огоньков на дне долины, то появлялся в поле зрения, то скрывался из виду, окруженный ярким оранжевым сиянием. Построенный из дерева город переживал худший из своих кошмаров: его поглощал огонь, великий пожиратель всего.
Вся компания поспешила на вершину холма. На краткий миг всех захватило это зрелище, но прежде, чем Ференсен понял, что за ним стояло, Борис призвал друзей к действию всего одним словом: «Гидра!» Он помчался вниз, к шарабану, а Грегориус Джонс последовал за ним. Активность — это был его конек.
