По щелчку выключателя из дальнего конца комнаты к потолку поднялся экран, состоящий из похожих на лепестки частей. Комнату окутало легкое, как эфир, голубое сумеречное сияние.
— Интересно, каким образом школа может себе позволить такое оборудование?
— Добрая часть мировых изобретений рождается в двух башнях Ротервирдской школы и на рабочих столах местных аптекарей. Другие требуют признания, а мы просто берем свою долю. Вы бы видели наши научные лаборатории!
Возле телескопа стоял стол, заваленный стеклянными дисками, шлифовальными кругами и металлическими плошками, наполненными разноцветными порошками.
— Каменная пыль, — пояснил Болито. — Где-то во вселенной скрываются невероятные тайны, а я их добываю. Как бы там ни было, вы сюда пришли по другой причине. — Болито, как волшебной палочкой, взмахнул пультом управления. — На четвертый день Бог создал…
Пока Болито говорил, на потолке обсерватории появились плоды трудов Всевышнего — солнца, планеты, спутники, туманности. Вооружившись лазерной указкой, астроном начал экскурсию по этому двухмерному космосу. Некоторые объекты он удостаивал лишь названием, другие заслужили пояснение или даже анекдот. Туманность в форме лошадиной головы в созвездии Ориона оказалась скоплением пыли. Звезду Мицар из созвездия Большой Медведицы давно следовало переименовать в «звезду пьянчуг»: если трезвому она представлялась двойной, то после нескольких стаканчиков либо сокращалась до одной, либо утраивалась.
Это было весьма бравурное представление. В конце его Облонг стал чувствовать себя бесконечно маленьким, однако и оно оказалось лишь вступлением.
Болито широко развел руки:
— У вас над головой представлена уникальная звездная геометрия неба. Англия видела его таким лишь единственной ночью, четыреста с лишним лет назад, а если точнее, в 1546 году. Обычно астрологи сосредотачивают внимание на моменте рождения, однако же наши таланты определяются уже в момент зачатия. Все звезды посредством гравитации влияют на мельчайшие линии ДНК в период их формирования. А это конкретное сочетание звезд привело к появлению в мире самых необычных талантов и пороков.
Он нажал на еще один выключатель, и небо исчезло. Вспыхнули обычные лампы, а экран снова спрятался под козырек купола.
Болито внезапно сник и завершил свою лекцию:
— Мы называем звезды, которые подходят к концу своего существования, «выработавшимися». Да, Джона, я нездоров. Возможно, мне осталось не так уж много. И я хотел пролить для вас некоторый свет на происхождение Ротервирда. Как единственному историку…
Он выключил свет.
Вернувшись в свою квартиру, Облонг попытался осмыслить неожиданный урок астрономии. Он проверил дни рождения своих учеников, но, как и следовало ожидать, те были беспорядочно рассеяны по календарю. Тогда он вспомнил, что говорил Болито о Ротервирде многолетней давности и о поколении вундеркиндов прошлого. Удивительная концентрация талантливых ученых в городе действительно должна иметь рациональное объяснение, и уникальное совпадение генов в какой-то момент в далеком прошлом могло бы многое объяснить — только отчего это случилось именно в Ротервирде? И почему детей собрали вместе? Возможно, потому, что здесь обитал какой-то особенный учитель, но такое объяснение, в свою очередь, поднимало еще больше вопросов о первоначальном владельце поместья и о причинах, по которым главное здание в городе столетиями оставалось пустым. Облонг почувствовал, что находится на этапе, когда мозаика собрана только по краям. Края эти помогали уловить общий контекст, но не раскрывали всей истории.
За окном сумерки — ранняя осень, отчетливо различимая в окружающих красках. Мастер Малис повзрослел, его щеки покрывала едва заметная щетина, а руки — жесткие черные волосы; нарушая запрет сэра Генри, он часто уходил за пределы Айленд Филда. Его цель — изучение токсических веществ — являлась очередным нарушением правил. Здесь, на границе леса и луга, росла белая поганка Amanita virosa, ангел разрушения; он предпочитал поганку красному мухомору Amanita muscaria, другому смертельно ядовитому грибу в этом ареале обитания. Красный мухомор слишком бросался в глаза, его ярко-оранжевая шляпка так и кричала об опасности. Поганка, наоборот, благодаря шляпке, ножке и пластинкам белого цвета производила впечатление чистой невинности, даже святости. Он уже скармливал мышам приготовленную из нее пасту, после чего тщательно изучал конвульсии животных и повреждения их внутренних органов.
Внезапно Малис ощутил поблизости чье-то присутствие, а потом услышал тот самый голос:
— Это другие кусты, Кэлкс, они старые. Сверни налево. — После паузы он заговорил снова: — Ах вот как, за нами наблюдает мальчик. Ну, если у него хорошие манеры, он сам к нам выйдет.
Так представился ему Герион Уинтер со своим знаменитым шестым чувством, которое Уинтер очень любил демонстрировать.
— Если не ошибаюсь, ты — один из вундеркиндов.
