Пришел в себя от резких толчков. Испуга не было, было полное безразличие к себе. С трудом открыл глаза, и увидел что-то белое. Спустя мгновение, понял, снег. Я на улице. Но и это не взбодрило меня. Опустил взгляд ниже и увидел горные ботинки, такие же, как на мне. Я встрепенулся, задергался и почувствовал, что меня опускают на снег. Надо мной склонился человек, это был Инструктор. Я с трудом поднялся на ноги, хотел спросить у него об остальных членах нашей экспедиции, но он ничего не объясняя, тянул меня вниз по тропе. Я уперся, схватил его за руку, он резко повернулся ко мне, наши глаза встретились, я содрогнулся. Он смотрел на меня и не видел, он видел что-то другое, свое! И в его остекленевших, не живых глазах застыл ужас. Я что-то говорил ему, но он ничего не слышал и не видел. В меня вновь стал проникать страх. Еще немного и перестану контролировать себя. В исступлении я стал трясти Инструктора, это подействовало, он пришел немного в себя, взгляд стал осмысленнее. Я спросил его о людях, но он лишь покачал головой и показал на уши. Он ничего не слышал. Схватил меня за руку, указал на еще виднеющийся вдалеке монастырь и потащил вниз. Я очень хорошо понял его и не сопротивлялся.
Возвращались мы другим путем, на переход по леднику у нас не было сил. К вечеру дошли до кишлака, но местные жители смотрели на нас, как на прокаженных, и отказались дать кров, а потом стали грозить расправой. У нас сохранились пистолеты и лишь под угрозой применения оружия нас отпустили. Благодаря опыту Инструктора, (он хорошо изучил местность в районе монастыря, и заранее проработал запасные пути выхода из долины), мы возвращались другим, более длинным маршрутом, что уберегло от погони, которая, как, выяснилось позднее, была послана за нами из кишлака. Узкая тропинка помогла пройти довольно сложный перевал, (снаряжения у нас не было). Мы спустились в соседнюю долину, и к концу третьего дня вышли к селению, куда, к нашему счастью, еще не дошла весть о нашем набеге на монастырь. Мы наняли лошадей и через двое суток вернулись на базу, где всю экспедицию уже считали погибшей. Нас с Инструктором немедленно перевезли вертолетом на запасную базу, что оказалось правильным решением, так как основную базу вечером того же дня разграбило и сожгло местное население в отместку за осквернение монастыря неверными.
Из состава экспедиции в живых остались только мы двое. Несколько дней Инструктор приходил в себя, и я надеялся, что он прояснит судьбу своей группы, но память к нему не возвращалась, по ночам его мучили кошмары и головная боль. Приехавший врач пичкал его каким-то лекарством, но восстановления памяти не происходило. Он не помнил, куда им удалось проникнуть, что произошло с его людьми, и как он выносил меня. Его память оборвалась в момент подхода группы к воротам монастыря, и ожила с мгновения, когда он увидел себя в доме, на кровати, а рядом врача. А между этими событиями полное забвение…
Наша экспедиция кончилась катастрофой, ни одной из целей, как я думал, мы не достигли, а потеряли стольких людей…
Кристалл обнаружился спустя несколько дней. Инструктор к этому времени физически несколько оправился от потрясений, но вспомнить ничего не мог,… или не хотел. Он все эти дни безучастно лежал на кровати и большей частью ничего не делал. В тот день он тоже лежал, смотрел в окно и механически что-то подбрасывал в воздух и ловил. Это очень раздражало меня, и я сделал ему замечание, он на мгновение отвлекся, предмет вывалился у него из руки и подкатился к моим ногам. Я поднял и… обомлел! Это был кристалл! Тот самый кристалл, который добыла наша группа! Или точно такой же по форме, величине и цвету! Кристалл, из-за которого погибло столько людей! На мои вопросы, что это такое, и где он его взял Инструктор ничего вспомнить не мог, а объяснить ему я не имел права. Он без возражений отдал мне кристалл, и, кажется, тут же забыл о нем.
Собственно это все, что мне хотелось сообщить о последних днях существования экспедиции…»
Виктор отложил в сторону последний лист отчета, который мало что прояснил. Как выяснилось, Гуров и сам многого не помнил и не понимал. От тягостных воспоминаний заболела голова, совсем как тогда, после выхода из монастыря. В памяти всплыло лицо Специалиста, которого он прекрасно знал и уважал. Что же произошло в монастыре? О каком приборе упоминал Гуров? От напряжения ему стало совсем плохо. Он протянул руку и взял чашку с зеленым чаем. Напиток почти остыл, но Виктор выпил с удовольствием. Немного полегчало. Он взял следующий лист. Это была докладная начальника КБ Ярова, и тоже безадресная.
«Довожу до Вашего сведения, что Руководитель экспедиции на завершающем этапе операции допустил нарушение полученных в устной форме инструкций, что привело, в конечном счете, к катастрофе в здании КБ, а именно:
Разделив людей на две группы, он, тем самым, значительно ослабил защиту, и известный Вам человек смог оказать ему помощь лишь в последний момент.
