Меня будто разорвало надвое. Одна часть меня только и мечтала о том, чтобы оказаться на свободе. Другая же при этом испытывала панический страх перед тем, чтобы покинуть стены пансионата. Да, я ненавидел это место. Но я прожил здесь двадцать лет. За эти двадцать лет я не видел ничего другого, кроме этих стен. И они уже тысячу раз осточертели мне. Но что ждало меня за этими стенами? Я понятия не имел. Одно я точно знал: там меня никто не ждет. А здесь… Здесь были книги, которые я читал, блокноты, в которых делал записи. Здесь был доктор Карцев, который разрешил мне все это делать… Да и кормили здесь неплохо… Если подумать, пансионат был не таким уж плохим местом. Разве что только охранники могли бы быть чуть менее грубыми. А в остальном… В остальном меня все устраивало.
– Уважаемый, – обратился альтер в маске к Сутакову.
– Николай Несторович, – представился тот.
– Нам пора двигаться, Николай Несторович. Я понимаю, что у вас тут праздник, но мы здесь не в гостях.
– Да! – Николай Несторович решительно поднялся на ноги, переступил через лежащего на полу охранника, затем еще через одного и зашагал к выходу.
Держа под руки, двое альтеров в черном вели в ту же сторону Ксению и Ольгу Николаевну. Которые, похоже, тоже решили, что здесь им больше делать нечего.
– Простите, док, но вас мне тоже придется связать, – сказал альтер.
– Да, конечно, – доктор Карцев сел на стул, который прежде занимал Николай Несторович, и вытянул перед собой руки. Ладони сложены вместе. Кончики пальцев едва заметно подрагивают.
Альтер обернул вокруг его запястий белый пластиковый ремешок, но сильно затягивать не стал. Точно так же он поступил и с ногами врача. Закончив дело, он кивнул мне:
– Идем.
Я почувствовал спазм в желудке. Проклятие, не хватало только, чтобы меня сейчас вырвало.
– Иди, – сказал, посмотрев на меня, доктор Карцев. – Со мной все будет хорошо.
Я быстро кивнул и, переступая через лежащих на полу охранников, зашагал к выходу.
– Сколько тебе стукнуло? – спросил меня альтер в маске.
– Что? – не понял я.
– Сколько лет исполнилось?
– Тридцать три… Говорят.
– И как давно ты здесь?
– Двадцать лет.
– Обалдеть! И за это время ты даже на улицу ни разу не выходил?
– Нет.
– Представляю, что ты сейчас чувствуешь.
О нет! Он не мог себе представит, что я чувствовал в тот момент, когда переступал порог обеденной комнаты, а охранник, который все эти двадцать лет неизменно следовал у меня за спиной, лежал на полу связанный по рукам и ногам. Ни какой-то конкретный охранник, Хрипатый там или Сопливый, а Охранник, как некий собирательный образ, символизирующий несвободу.
Я шел по коридору, но все еще видел, что происходит в обеденной комнате!
– Слушайте меня внимательно! – Здоровяк, оставшийся в комнате последним, прилепил к стене возле двери маленькую черную коробочку с короткой антенной. На лицевой стороне коробки мигал красный индикатор. – Это датчик движения. Если он зафиксирует то, чего не должно происходить в этой комнате, он незамедлительно отправит мне сигнал. Я же, в свою очередь, нажму Большую Красную Кнопку, и здесь произойдет Большой Бум! Об этом мы заранее позаботились. Поэтому искренне, от всей души советую всем вам сохранять спокойствие и выдержку до тех пор, пока связь между мною и этой замечательной коробочкой не окажется разорванной по причине того, что мы удалимся друг от друга на достаточно большое для этого расстояние. Все понятно?
– Как мы узнаем, что датчик неактивен? – спросил кто-то из охранников.
– Я не знаю, – пожал плечами альтер. – Лучше не торопитесь. Или у вас что-то запланировано на сегодняшний вечер?
Не получив ответа, альтер вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой двери. Он ловко обманул охранников! Никакой взрывчатки в пансионате не было! И на стене висел вовсе не датчик движения – внутри черной коробочки была только батарейка и реле, заставляющее индикатор мигать! Я это знал так же точно, как и сам альтер.
Для того, чтобы попасть к нашим камерам, нужно было свернуть направо. Но мы прошли до конца коридора и поднялись по каменной лестнице с деревянными перилами, которой я прежде никогда не видел. Наверху был еще один коридор со стенами, выкрашенными в грязно-желтый цвет.
– В свое время в этой части особняка располагалась обслуга – кухня, прачечная, мастерские, – ну и слуги жили, – сообщил мне шагавший рядом альтер в маске.
– Я здесь никогда не был, – ответил я.
– То есть вас все время держали в полуподвале? – удивился он.
– Не знаю. Там не было окон.
– Сволочи! – вынес вердикт догнавший нас здоровяк.
Кто-то из шедших впереди открыл дверь в конце коридора. И я почувствовал воздух. Не тот кондиционированный, стерильный суррогат, которым дышал двадцать лет, а настоящий уличный воздух, насыщенный сотнями самых разных запахов, ни один из которых я даже не пытался угадать.
На улице действительно была осень. Было темно, но в слабых отсветах, плывущих из-за угла здания, я видел, что деревья и кусты стоят голые, а на земле лежит снег.
В горле у меня встал комок. Мне казалось, что я сейчас задохнусь.
