Даже сейчас меня не покидает мысль, что муж не был жестоким. Мысль, сопровождаемая гомерическим хохотом всей моей сути. Он пытал людей! — Но оправдывал это экспериментами. Он поднимал на меня руку! — Но только в ответ на мои упреки, стараясь физически не покалечить. Он пытался меня убить! — Но он просто защищал свою работу, свои исследования, для которых я стала опасна. Я опять инстинктивно подношу руку к своему горлу. Да, ему почти удалось. Если бы не Кэррай… А я до сих пор помню как любила мужа. Ровно до того момента, как перестала чувствовать шевеление внутри меня…
До того момента, как перестала вообще что-либо чувствовать. Так, видимо, люди и сходят с ума. Мне говорили, что со мной этого не произошло, что я нашла силы выбраться и сохранить рассудок. Сейчас я в этом уже не так уверена. Насчет рассудка.
Машу рукой, отгоняя болезненные воспоминания и неуместные мысли.
— Всё, забудь. Есть насущные проблемы. Нужна вода, промыть тебе рану. Боюсь, зараза уже занесена, но об этом подумаем когда Ка… подруга нас заберет. Мне придется выйти. Да и маячок поставить — под землей она нас врядли найдёт.
— Маячок нельзя. Любой сканер засечет. Это рискованно.
— Если бы искали, тебя просто по кристаллу б нашли. Или меня по брасфону.
— Но мы не на поверхности. Может и искали. Недаром здесь отключены все коммуникации и силовые линии. Это надёжное убежище.
— И довольно просторная гробница. Но не хотелось бы на себе проверить. Поэтому лучше просто обьясни мне, как открывается этот саркофаг и где лучше всего…
— Вы отсюда никуда не выйдете. — Я даже растерялась от такой наглости. Это вообще как? Чего это он раскомандовался?
— Если вас убьют, кто передаст заглушку "тем, кто хочет помочь"?
Мамачки. Сарказм. Ты кто такой и где мой раб?
— Ах, извините, что с ними не познакомила! Но большего я тебе всё равно не расскажу. Если ты тем, своим, о которых, кстати, сам так и не рассказал, достанешься — они просто с кристалла всё считают. Ты им даже живьём не нужен. Надеюсь, понимаешь. И если и вправду такой умный — предлагай. Что теперь делать?
Он встал, опираясь правой ногой лишь на пальцы, Сделал пару шагов.
— Всё терпимо. Могу ходить. Люк приоткроем немного, вы настроете маячок и я установлю его на Башне. Именно к ней вернётся ваша подруга. Если она появится, мы придём за вами. Если появится не она — уведу как можно дальше отсюда.
— Ты нормальный? Бросишь меня тут одну? Уведёт он… Да о чем ты вообще сейчас думаешь?
— О вас, — просто ответил он. И я сразу как-то ему поверила.
— Хорошо, предположим, но выходить всё равно рано. Сейчас, — я сверилась с брасфоном, отжиг, как же время пролетело, — ну, скажем, восемь ударов. Ночь можно считать после девятого, раньше нас не заберут. Если вообще заберут. До утра ты снаружи околеешь, это здесь температура, будем считать, постоянная, а ночи тут — сам знаешь…
Неожиданно он подошел ко мне и просто погладил по волосам. В груди что-то приподнялось и булькнуло. Твою ж в отжиг…
— Не волнуйся, мне теперь есть за кем вернуться. Ничего со мной не случится.
Моим порывом было притянуть его к себе, вцепиться, и никуда не пускать. Ну и…
Но я лишь легонько его обняла и… быстро отстранилась.
— Хорошо. Но тогда давай подготовимся. У меня кое-что есть, тебе пригодится.
Подойдя к сумке, я оглянулась.
Он улыбался.
НОЖ (Знакомство)
Почему меня не удивило, что у неё оказались лекарства? Заставила проглотить какие-то таблетки, о назначении которых просто не слушал. Без воды это было трудно, но надо — значит надо.
А потом…
Она дала мне нож. Просто достала из своей бездонной сумки-котомки добротный нож в кожаных ножнах на руку — и подала мне. По моему, я затаил дыхание, увидев его, и вздохнул, лишь раскрыв фиксатор ножен, оценивая лезвие. Надеюсь, руки не дрожали.
Мне не сложно было понять его настоящую ценность — боевой нож с идеальным углом заточки и пилкой с крупными зубцами на обухе. Не сильно выступающая гарда, но удобная массивная рукоять с крупным навершием, буквально вливающаяся в ладонь. О, да, у меня был период довольно близкого знакомства с холодным оружием.
Я невольно повёл плечами, словно разгоняя боль от затянувшихся шрамов. Один из хозяев имел неплохую коллекцию, и частенько перед утехами демонстрировал её возможности. Мне и на мне. Но ещё его возбуждал вид экземпляров его гордости в руках постельного раба — настолько, что он даже научил меня некоторым тонкостям обращения с ножами. Даже шрамы того стоили!
Проверил балансировку — ожидаемо смещена к рукояти. Идеально. Подкинул с переворотом. Поймал.
— Твою ж в отжиг… Похоже отжать назад у меня его не получится…
Этот взгляд, которым она меня едва не прожгла! Внезапно мне стало стыдно за свои игры со столовым прибором у её шеи. Представил, насколько жалко тогда выглядел. Снова подкинул и поймал нож, теперь уже откровенно красуясь. Мне было приятно от того, КАК она на меня смотрела.
И вдруг я понял — как. Так, что я забываю, кто я и что у меня в голове.
То, что сейчас ощутимым разрядом заставило меня дернуться, выпуская нож.
