- Все эти написала я, - ответила Крамиша. - И всегда писала, но после того, как меня Пометили, стала больше. Они сами ко мне приходят. Надеюсь, когда-нибудь ко мне будут приходить не только стихи. Стихи я тоже люблю, но мне кажется, у поэтов бабок меньше. Я беру в центральной библиотеке книжки с биографиями, потому что эта библиотека закрывается позже других, и я могу…
- Крамиша, - перебила ее я, - скажи, когда ты написала
Во рту у меня вдруг пересохло, а к горлу снова подступила тошнота.
- Написала несколько дней назад. Точно помню. Но это было после того, как Стиви Рей вернула нам наши мозги. До этого мне было не до стихов, я тогда ела людей, - Крамиша виновато улыбнулась и дернула плечом.
- Значит, вот это черное стихотворение написала несколько дней назад? - уточнила кивая на красный лист бумаги, исписанный четкым кудрявым почерком.
Джек громко охнул, словно только что понял смысл стихотворения.
- Великая Богиня! - выдохнул Эрик.
- Это просто. Оно последнее. Я написала его только вчера. Я была… - Крамиша осеклась и обвела нас выпученными глазами. - Зашибись! Да это же про
- Почему ты это написала? - спросила я, не в силах оторвать взгляд от черных букв. Крамиша тяжело рухнула на кровать и вдруг показалась мне такой же усталой, как Стиви Рей. Она безостановочно качала головой из стороны в строну, так что черно-рыжая шевелюра хлестала ее по посеревшим шоколадным щекам.
- Оно просто пришло ко мне, как другие. Слова приходят ко мне в голову, а я их записываю. Такие дела.
- Как ты думаешь, что это значит? - спросил Джек и ласково потрепал Крамишу по руке (совсем как Инфанту, которая спокойно уселась у его ног).
- Я про это не думала. Это просто слова. Они ко мне пришли. Я записала. Вот и все.
Крамиша посмотрела на красный лист с черными буквами и быстро отвела глаза, словно чего-то испугавшись.
- Значит, все эти стихи ты написала после Превращения Стиви Рей? - спросила я, разглядывая остальные стихи.
Сpеди них было несколько стихов, похожих на хокку.
- Милосердная Богиня, - раздался над моим ухом едва слышный голос Эрика. - И это тоже о нем!
- А при чем тут соус? - не понял Джек.
- С ним едят и в него макают еду, - пояснила Крамиша. - Разве ты никогда не пробовал?
Мы с Эриком двинулись вдоль стен комнаты. Чем больше я читала, тем сильнее стягивался тугой узел в моем многострадальном желудке.
- Крамиша! О чем ты думала, когда писала вот это? - спросила я, указывая на последнее стихотворение.
Она снова пожала плечами.
- Не помню. Наверное, о том, как мы снова вернемся в Дом Ночи, хотя зачем нам туда возвращаться? Я знаю, нам под землей лучше, но ведь неправильно, что про нас никто не знает, кроме Неферет? Она, считай, неправильная Верховная жрица. Это плохо.
- Крамиша, миленькая, ты не могла бы переписать для меня эти стихи?
- Думаешь, я спятила, да?
- Нет. Совсем не думаю, - заверила я, надеясь, что на этот раз шестое чувство меня не обмануло, и здесь таится нечто посерьезнее летучих мышей, которые недавно напугали меня в туннеле. - Я думаю, у тебя тоже есть дар Никс, и хочу, чтобы мы могли правильно им воспользоваться.
- А мне кажется, что Крамиша - наш новый поэт- лауреат, и надеюсь, она будет намного лучше последнего, - сказал Эрик.
Я сурово на него посмотрела, но Эрик только пожал плечами и усмехнулся.
- Что тут такого? Просто подумал, и все.
Несмотря на то, что мне было до сих пор больно вспоминать о Лорене Блейке (тем бо лее, когда о нем заговаривал Эрик), в глубине души я почувствовала правдивость этого замечания.
Кажется, моя интуиция понимала Крамишу гораздо лучше, нежели мой измученный догадками разум и тем более мое разыгравшееся воображение. Что бы я ни думала, но Никс явно покровительствовала этой странной девчонке.
