– Да, я же без дурных намерений, Герочка, – пропела она, но в каждом слове насмешка, издевательство. Эта змея разговаривала с ним как с глупым ребенком и оттого, я еще больше чувствовала к ней неприязнь.
– Лучше тебе держаться в стороне от меня и от Ульяны. Надеюсь, ты меня услышала, – в голосе металл и холод, от которых хочется спрятаться.
Но глядя на женщину, с кем когда-то был близок Гершвин, не видела у нее страха или тревоги. Она приняла его слова за вызов и мне это не нравилось. Ольга способна создать мне неприятности и это только доставит ей удовольствие. Такие как она, живут чужими страданиями, заставляют других корчиться в муках, и танцуют на костях тех, кто посмел перейти им дорогу.
В ее присутствии мне было невыносимо дышать. Одна только новость о её существовании оказалась сильнейшим ударом под дых. Эта женщина вышибла из меня весь воздух и заставила корчиться от боли. Вечер стал казаться еще ужаснее. С трудом сдерживалась от того, чтобы не развернуться и сбежать к чертям собачьим из этой клоаки людей, улыбающихся в лицо, и плетущих интриги за спинами друг друга. Стало невыносимо тяжело. По мне будто катком проехались и оставили подыхать на асфальте. А эта женщина топчется по моим останкам острыми шпильками, втыкая их глубже и больнее.
Ощущала себя преданной и униженной. Но почему? Роберт ведь не сделал ничего предосудительного. Ничего, да только притащил против моей воли для очной ставки с бывшей женой. Он этим поступком мне в душу наплевал и написал табличку, «отхожее место», позволяя каждому встречному справлять там нужду.
Остановились рядом с парой, чуть старше Роберта Альбертовича. Они мило улыбались и проявили деликатность, не приставая с вопросами. Хотя и не проявляя особого внимания. Видимо, сочли очередной эскортницей или содержанкой. Но даже это меня не цепляло так сильно, как сумело дезориентировать знакомство с шикарной женщиной Ольгой. Почему я так остро реагирую на неё? Ведь для Роберта она осталась в прошлом? Судя по реакции женщины на мое появление в его жизни, то она до сих пор считает Гершвина своим. Это терзало меня, отравляло и медленно разрушало. Ревность. Такое знакомое и в то же время чужое слово. Никогда не ревновала Пашу и тем более не имею права ревновать Роберта. Он мне никто, как и я ему. Новое чувство уже проложило дорогу к моему сердцу, оплетая его зелеными щупальцами, отравляя ядовитым газом и сжимая плотнее, выдавливая из него кровь, каплю за каплей.
Не знаю, откуда во мне взялись силы на приветствия и улыбки. Внутри все клокотало, от переизбытка эмоций. И куда бы мы не направлялись с Гершвиным, я чувствовала взгляд Ольги. Жалящий, ядовитый, уничтожающий.
– Подумай, Гера, над моими словами. В наше время только на своих можно расчитывать, – хрипел прокуренным голосом, коренастый мужик с рыжей бородой и широкой цепью на шее. – Хромов заручился поддержкой Долгих. Пора завести глаза на спине.
– Всё под контролем, Жора. Ни один из них и шагу не сделает без моего ведома, – похлопал по плечу товарища.
– Ох, не нравится мне все это, Гер. Эти твари на все готовы, ради этого чертова гранта.
– Ульяна, – обратился ко мне Роберт. – Иди попробуй фондю. Оно здесь самое лучшее.
– Хорошо, – вымученно улыбнулась отойдя к другому столу, со стоящей посредине фондюшницей.
Увидела Ольгу, разговаривающую с мужчиной всего в нескольких шагах от меня. Слишком душно мне в одном с ней помещении. Развернулась к выходу, и пошла на поиски дамской комнаты. Отыскала уборную, встав перед зеркалом и смотря на свое раскрасневшееся лицо. Щеки алые, в тон помаде на губах. Смотрюсь нелепо. Дешево. Вульгарно. Зачем я здесь? Что делаю? Неужели, Роберт привел меня, чтобы вызвать ревность у бывшей? Судя по ее наглой роже, так оно и есть. Мысли жалили, словно осы, заставляя корчиться от укусов. Боже! Почему так больно?! Мое несчастное сердце трепыхалось в агонии, а я мечтала прекратить мучения.
Схватила бумажное полотенце, стирая помаду. Для кого все это? Кому хотела понравится? Он же меня весь вечер не замечает, таская следом, как собачонку.
Злость струилась по венам раскаленной лавой. Но не на Роберта. На себя. Какая же я идиотки, решила, будто значу для него что-то большее, чем наличие необходимых отверстий в теле для удовлетворения похоти. А эти друзья, или кто они ему! Как они на меня смотрят, словно на пустое место. Охотницу за деньгами. Соску.
Оперлась о мраморную столешницу, тяжело дыша. Дверь открылась и в помещение вплыла бывшая жена Роберта Альбертовича.
– Вот ты где! – радостно проворковала она. – А я тебя везде ищу!
Смотрела на отражение женщины в зеркало, понимая, она пришла с войной. Не говорила, следила за соперницей, ожидая нападения.
– Поговорим, новая подстилка, – зло усмехнулась она, демонстрируя истинное лицо.
