– Все что находится на территории завода, является собственностью завода. Нет, интересная она! – ухмыльнулась зло женя, обращаясь к девушке сидящей напротив. – Мало того, что завод так подставила, еще какие-то вещи требует.
– Ни стыда, ни совести, – поддержала ее коллега.
Не желая слушать напрасные обвинения, вышла из кабинета, собираясь выяснить вопрос с глазу на глаз с моим палачом, который самолично назначил приговор. Вышвырнул меня на улицу, как котенка. Не дав даже возможности объясниться. Направилась к Роберту.
Мной управляла злость. Красная, жгучая, неконтролируемая. Первоначальный настрой на мирную беседу быстро исчез. У меня в голове не укладывалось насколько нужно быть оскорбленным, чтобы вот так поступить с женщиной, которую пытался вернуть на протяжении последнего месяца. Он ведь даже не удосужился поговорить со мной, узнать, что черт возьми происходит. Пусть закатил бы скандал, из-з чего я бы жутко на него злилась, но не осталось бы недомолвок, неверных выводов и таких отвратительных последствий.
Шла напрямую к турникету, не желая верить в мелочность Роберта. Как можно вот так трусливо, исподтишка сделать подобную гадость, извалять в грязи репутацию и чувства человека. Подобной подставы я точно не ожидала. Все же он не поймал меня, как некогда бывшую жену, с поличным. Моя совесть чиста. Навыдумывал, дорисовал и поступил настолько мелко и отвратительно. В очередной раз поразилась, насколько разным может быть Гершвин и я совершенно не знала этого мужчину.
Хотела ли устроить скандал? Безумно. Если мою репутацию итак опорочили, то пусть хотя бы перемывают кости за дело. Хорошо, что о нашей связи с генеральным, до сих пор на заводе никто не прознал. Иначе полоскали бы на чем свет стоит. Хотя, очень жаль ,что не знают. Наверняка и в этом бы случае виновницей оказалась я, а не мужчина, расквитавшийся с оскорбившей его гордость любовницей, увольнением и испорченной трудовой книжкой. Все равно ранить меня сильнее чем сделал это он, да еще настолько вероломно, не сможет никто. Остановилась возле охранника.
– Здравствуйте, мне нужно пройти к Роберту Альбертовичу, – старалась не показывать эмоций, хотя внутри меня бушевал ураган.
– Ваши документы, – равнодушно проговорил парень.
– Секундочку, – достала из сумки паспорт, передавая охраннику.
– Кострова Ульяна Андреевна, – посмотрел на фотографию в паспорте, затем на меня, а потом куда-то к себе в журнал.
– Да, это я, -видела, происходит что-то неладное.
– Простите, вам запрещено проходить на территорию завода.
– Распоряжение генерального? – горько усмехнулась. Это ж надо, так сильно ненавидеть меня, чтобы в одночасье избавиться, как от ненужной вещи.
– Не вправе разглашать. Всего доброго, – не ответил охранник, указав мне на дверь.
– Спасибо, я сначала заберу расчёт, – проигнорировала его жест.
Подошла к кассе в момент когда открылось окошко.
– Я за расчётом, – сунула девушке паспорт.
Она сверила мои данные со своими ведомостями и свела брови.
– Вы уже получили свой расчет месяц назад. Больше вам ничего не начислено, – вернула мне паспорт.
– Вы точно проверили имя? Я что же, месяц бесплатно работала? – щеки пылали и кажется я начала задыхаться от возмущения.
– Точно. Кострова Ульяна Андреевна. Последний расчет. Последняя выплата тридцатого июля. За август задолженности по выплате вам нет.
Забрала документы. Ситуация казалась настолько нелепой, что у меня вырвался нервный смешок.
– Сюр какой-то, – помотала головой, направляясь к выходу и нервно посмеиваясь.
Казалось, что вся эта глупая и нелепая ситуация происходила не со мной, а с кем-то другим. Медленно шла к автобусной остановке, смеясь сама с собой и игнорируя косые взгляды прохожих. Разве подобное могло произойти с кем-то другим? Нет, только со мной. Зачем он только встретился на моем пути, этот самый Роберт Альбертович. На мгновение появилась мысль позвонить ему и высказать все что думаю, но эта мысль погасла так же быстро, как и вспыхнула. Пусть катится к черту! Правильно я сделала, что ушла. Нужно теперь лишь сказать спасибо, за то что разорвал последнюю ниточку между нами. Наполненная праведного гнева, перемешанного с чувством облегчения, вернулась домой, стараясь решить, как жить дальше.
Находится наедине со своими переживаниями оказалось не самой лучшей идеей. Меня лихорадило и корежило так, что казалось будто накачали какой-то наркотой и теперь началась ломка. Ходила из угла в угол, смеялась, а затем плакала, после чего швырялась предметами в стену. Когда вспышка гнева затихала, убирала устроенный собственноручно погром и чтобы не быть затянутой в порочную эмоциональную петлю, позвонила бывшей начальнице. Радуясь, что наконец-то смогу вернуться к любимой работе. Но в языковом центре, не оказалось вакантных мест, что повергло меня в шок.
