Проживая снова и снова вчерашнюю сцену у ресторана, погрузилась на свой маршрут автобуса. Теперь поездки на работу перестали радовать. Мало того, что невыносимо было находиться у себя в кабинете и пытаться сосредоточиться на заданиях, когда знала, что нас с Гершвиным разделяет какая-то пара сотен метров. Боялась выходить на улицу, опасаясь увидеть, но в то же время каждый раз неосознанно высматривая его там. Стала рассеянной и какой-то потерянной. Радовало, что больше не вожу машину и могу себе позволить быть невнимательной. Посторонние люди отвлекали меня от горечи в душе, становилось легче дышать в окружении толпы и казалось, что все еще может наладиться. Этот этап закончится, разбитое сердце залечится и смогу тогда улыбаться, радоваться жизни и думать о будущем. Пока что хотелось только прожить до конца еще один день.
Обычно я приезжала к проходной без нескольких минут восемь. Все же дорога от детского сада до завода на общественном транспорте занимала намного дольше времени, чем на машине. К этому моменту на пропускном пункте образовалась толкучка из таких же почти что опоздунов, как и я. Никому не хотелось писать объяснительные об опоздании и получать штрафы. Поэтому все сотрудники завода торопились просочиться через пропускной пункт как можно скорее.
Когда очередь дошла и до меня, приложила карточку к турникету и сделала шаг вперед, толкая бедром преграждающую планку, но она не сдвинулась с места. Снова приложила пластик к датчику, но светодиодный красный крестик не желал меня впускать на территорию завода. После нескольких тщетных попыток, услышала недовольные возгласы других сотрудников.
– Пропусти сначала других, потом уже разбирайся что не так с твоей картой, – возмущалась женщина у меня за спиной.
Отошла в сторону, заглядывая в кабинку к охраннику.
– У меня почему-то пропуск не работает, можете проверить что не так с картой? Не хочется получить штраф.
– Конечно же, Ульяна Андреевна, – улыбнулся седой охранник.
Вышел из будки попробовал использовать мою карту у другого турникета, но и там упорно высвечивался красный крест. Нахмурившись вернулся на свой пункт, начав что-то проверять в компьютере.
– Ульяна Андреевна, – позвал меня мужчина.
– Да? – заглянула к нему в окошко, стараясь не преграждать путь остальным людям.
– У меня сказано, что вы не являетесь сотрудником завода, – нахмурив резко-контрастирующие с волосами черные брови смотрел на монитор компьютера.
– Что? – не поняла, услышанного.
– Сказано, что уже больше месяца, вы уволены.
– Не может быть! Здесь должно быть какая-то ошибка. Вы же видели меня во время прошлого дежурства, верно?
– Сам не понимаю. Ерунда какая-то. Может сбой в системе. Подождите, сейчас перепроверю.
Мужчина взял мой пропуск и удалился по коридору, скрываясь в кабинете отдела безопасности завода. Все то время, что ожидала его возвращения, чувствовала, будто у меня под кожей завелись муравьи. Кожа зудела и я с большим трудом подавляла желание расчесать её в кровь. Нервно стучала балеткой по полу и кусала губы. Спустя несколько минут, мужчина вернулся еще более удрученный и озадаченный.
– Ну что, выяснили? – с надеждой смотрела на него. Все эти недоразумения пугали меня и нервировали.
– Нет никакой ошибки. Вы не числитесь среди сотрудников, – повторил мужчина, с жалостью посмотрев мне в глаза.
– Это бред какой-то, – выдохнула, чувствуя как краснею под вниманием других охранников и проходящих через пропускной пункт людей.
– Сходите в отдел кадров, может им удастся как-то прояснить ситуацию, – посоветовал мужчина.
– Хорошо, спасибо, – повернулась к выходу, когда вспомнив о пропуске, снова обратилась к мужчине. – А моя карточка? – протянула руку.
– Пропуск – собственность завода, – твердо ответил он.
Ошарашенная и сбитая с толку доплелась до здания заводоуправления, заглядывая в отдел кадров.
– Здравствуйте, девочки, – улыбнулась четырем женщинам, настраивающих своих рабочие места и наливающих утренний кофе.
Обычно наши кадровички всегда улыбались и с ними можно было перекинуться парочкой шуток.
– Рабочий день еще не начался, – не смотря на меня, перекладывала бумаги с места на место сказала Женя.
– Я понимаю. Но тут какая-то неразбериха. Пропуск мой не работает и охрана говорит, что я больше не числюсь среди сотрудников, – неловко топталась у входа в их кабинет.
– Нет никакой ошибки, Кострова. Уволена по статье 81 трудового кодекса Российской Федерации, за разглашение коммерческой тайны, – наконец-то скользнула по мне взглядом, где читалось явное отвращение.
– Что? Кто подписал приказ? – могла бы и не спрашивать. Сердце колотилось в районе горла, уже зная ответ на поставленный вопрос.
– Генеральный, конечно, – протянула она.
Остальные девушки усердно делали вид, будто не замечают меня.
– Когда? – во рту пересохло и в помещении стало невыносимо душно.
– Вчера вечером.
– Ясно, – ответила без эмоций, внутри проживая настоящий апокалипсис. – Когда расчет?
– Как касса заработает, – фыркнула Женя.
– А как мне забрать свои вещи?– стала вспоминать было ли в кабинете что-то действительно важное.
