— Проклятый холм, что ли? — уточнил Мстислав, кое-что слышавший об этих местах.
— Да-да, так его называют смерды… В самом низу валуна есть выступ, нажав на который ты сдвинешь его и откроешь тайный ход! Меч глубоко внизу!
— Если бы она была человеком, я бы сказала, что она не лжет, — прошептала на ухо Мстиславу Виста.
— А теперь вытаскивай этот проклятый нож! — потребовала Злата. — Ведь ты обещал!
— Хорошо-хорошо! Виста, возьми колышек на всякий случай и держи наготове, пока я буду вынимать нож, — Мстислав передал девушке осиновый кол. — Опасное это дело — оставлять в живых такую тварь!
Он задумался, размышляя, с какой стороны безопаснее подойти к Злате.
— Пожалуй, ты прав, Мстислав, — неожиданно кивнула Виста. — Я тоже думаю, что в живых ее оставлять нельзя!
Она ударила быстро и точно, так что Мстислав не успел и пальцем шевельнуть. Злата оглушительно взревела, так что люди были вынуждены зажать уши, а затем ее тело стало быстро чернеть, обугливаться, и через несколько мгновений на земле остался лишь пепел, в груде которого ярко блестел чародейский нож.
— Как ты могла?! — взвился Мстислав, придя в себя от потрясения, вызванного вероломством Висты.
— Так ведь ты же сам сказал, что опасно… — девушка деловито стряхнула пепел с ножа, почистила и вложила за голенище сапога.
— Но я не говорил, что ее надо убить! — перебил ее воин. — И потом, как ты могла нарушить слово?
— Слово, говоришь? А какое слово? — удивилась Виста. — Ты что-то путаешь! Может быть, ты и раздавал какие-то обещания, но лично я — никому ничего не обещала!
Со смертью Златы туман быстро рассеялся, но солнце так и не явило людям своего благословения. Небо хмурилось, недобро таращась на двух смельчаков о четырех конях, упорно взбиравшихся на Проклятый холм. Высокий и крутой, он был покрыт густым лесом, и только его вершина, увенчанная огромным валуном, оставалась совершенно голой. Лес будто боялся подступиться к этому камню-гиганту и почтительно держался поодаль.
Проклятый холм пользовался у окрестных жителей дурной славой, хотя, по мнению Мстислава, совершенно незаслуженно. Ведь любой человек, оказавшийся поблизости и не успевший до наступления сумерек добраться до села, мог спокойно заночевать на холме, не опасаясь за свою жизнь. Ни лесная, ни болотная тварь не осмеливалась подняться сюда. А то, что у подножия холма вскоре собиралась изрядная кодла упырей, мертвяков или ичетиков каких-нибудь, витязь считал вполне нормальным. Для богатыря это же милое дело — размяться с утреца, покрушить маленько вражью силу… Местные же смерды почему-то придерживались иного мнения и старались обходить это место стороной. Они считали, что лучше уж парочку упырей в лесу встретить, там от них хоть убежать можно. А то забежишь с испугу на холм этот проклятый, дыхание перевести, и все, считай, что оповестил всю окрестную нечисть — скоро обступят, обложат, и ежели солнышко на следующий день не пригреет, как следует, да не разгонит вражью толпу, то считай все…
— Это подтверждает, что вампирша не солгала, — заметила Виста, выслушав рассказ Мстислава. — Там действительно что-то лежит!
— Может и не солгала! Вот только она, скорее всего, рассчитывала, что с холма мы живыми не выберемся, — усмехнулся витязь.
— Вряд ли она рассчитывала именно на этих уродцев, — засомневалась Виста. — Скорее, она надеялась на какую-то ловушку в самом холме, в месте, где покоится меч. Ведь артефакты всегда хорошо охраняются.
— Ничего, прорвемся, — отмахнулся витязь. — Главное, чтобы она не обманула насчет волшебного меча! Будет волшебный меч — с нечистью вообще хлопот не будет!
Огромный, в полтора человеческих роста камень венчал вершину холма. Они подступили к нему, тщательно ощупали его нижнюю часть, нажимая на все выступающие части, пока одна из них, наконец, не утонула вовнутрь. Валун вздрогнул, со страшным скрежетом пополз в сторону, открыв в земле железный люк. И будто волна пробежала по его поверхности — это сотни букашек бросились врассыпную, спасаясь от света. Несколько ядовитых змей прошмыгнули меж ног людей, но они даже не заметили их. Будто зачарованные они стояли и смотрели, как люк очищается от живого покрывала насекомых, и на нем проступают какие-то древние письмена.
Виста прильнула к поверхности, пытаясь расшифровать надпись, но очень скоро поняла, что кроме отдельных знакомых символов она ничего понять не в состоянии. Она недовольно поднялась, отряхнула от земли колени, пробурчала:
— Плохо наше дело. Там наверняка что-то важное!
— Да ладно, — откликнулся Мстислав, поудобнее берясь за рукоятку люка. — Пишут всегда для дураков! Умные и без надписей должны сообразить!
Он резко выдохнул, страшно напрягся, и Виста увидела как расправляются, раздуваются его мышцы, наливаясь кровью, как медленно разбухает его мощное тело. Лицо витязя побагровело, по нему уже вовсю хлестал ручьем пот, а ноги быстро погружались в землю. Люк заскрипел, приподнимаясь, ноги Мстислава уже по колено ушли в землю, когда он с резким вскриком, наконец, распахнул его, а сам рухнул обессилено на спину.
