Люди были привычны к змеям. Те иногда залетали в окрестности Киева, где их и уничтожали княжеские богатыри. А уж историй кощунников о них, да о подвигах богатырских не слышал разве что глухой.
Но глаза твари, глухо рычавшей в яме, не были буркалами змея. Словно огромные воронки они притягивали взгляды людей, притягивали, грозя всосать их в свою черную, ненасытную утробу. Парализующий волю ужас пополз среди людей, и многие из них, охваченные животным ужасом, бежали, сломя голову. И лишь несколько самых отчаянных смельчаков оказались очевидцами странной, безмолвной битвы, развернувшейся между чудищем и волхвом.
Казалось, они просто стояли, ломая друг друга взглядами. Но даже случайные свидетели этой схватки, не искушенные в волшбе, ощутили столкновение двух могучих сил.
Волосы на голове волхва, намокшие от пота и крови, колтунами торчали в разные стороны. Его белые одежды быстро меняли цвет на грязно-багровый. Словно превозмогая огромную тяжесть рука Белояра медленно поднялась, а его палец вытянулся в сторону противника. Замершие на краю ямы люди затаили дыхание. Они ожидали сокрушительного магического удара, который должен был повергнуть страшную тварь в пыль, но они жестоко просчитались.
Фигура волхва вдруг стала быстро сереть, разбухать, будто какая-то короста побежала по его телу, а еще через мгновение на его месте высился огромный бесформенный валун, который лишь отдаленно напоминал человека.
– Василиск…
Жуткие слова прошелестели среди людей, заставив их попятиться. Но чудовище уже поднимало голову и убежать не успел никто. Через пару мгновений на краю ямы выросло несколько свежих каменных изваяний. А затем василиск выпрыгнул во двор.
Тяжелые багровые тучи, похожие на выплеснувшуюся из вулкана лаву, уже застывающую, но все еще смертельно опасную, медленно теснили заходящее солнце к горизонту. На взгляд князя слишком медленно.
В ожидании грядущей встречи Владимир вконец извелся. Он бродил по разбитому возле рощицы лагерю, раздавал приказы, порой совершенно ненужные, злился, когда воины не спешили их выполнять, понимал, что не прав и злился еще больше.
Наконец, его терпение лопнуло и он решил, что может подождать до условленного часа и возле камня. Тем более, что она может прибыть раньше – а там же лес, дикие звери! Он подозвал Крука.
Старшина подошел насупленный и злой не меньше, чем князь. А то и больше, ведь он знал, что прикажет Владимир, и знал также, что спорить бесполезно.
– Крук, мне пора уходить. И не вздумай посылать за мной своих людей.
Глаза Крука скользнули по лицу князя и поползли куда-то в сторону. Совсем недавно, пользуясь рассеянностью князя, он уже отослал в рощу нескольких воинов, но этого все равно было мало.
– Смотри мне в глаза, Крук. Ты понял меня? Я вижу, что понял. Увижу кого… – угрожающе заметил князь. – В общем, ты меня знаешь.
Скрипнув зубами, Крук кивнул, а князь уже спешил прочь. Но едва его фигура растворилась среди деревьев, как Крук тотчас созвал всех воинов.
– Я не могу отменить распоряжение князя, но я не могу оставить его без охраны. Что скажете, ребята?
Ребята молча пожали плечами, мол, чего зря спрашивать, и так все ясно. Нарушить указ князя – потерять работу, это неприятно, но поправимо, а вот не нарушить, но потерять князя – несмываемый позор.
– Рощица небольшая, но прочесать ее как следует и оцепить мы не можем. Не хватит ни времени, ни людей, – продолжил Крук. – Поэтому сейчас быстро, попарно, идете вперед, берете князя в кольцо, но – предельно осторожно! Чтобы князь даже заподозрить не мог. Вопросы?
Вопросов не было, Крук выбрал наиболее опытных воинов, прекрасно знавших, что надо делать. Они беззвучно углубились в лес, и как Ладомир не старался, ни единого шороха услышать не смог.
В лагере остались лишь Крук, трое его людей, да Ладомир, не перестававший ощущать на себе подозрительный взгляд старшины. Витязь не обижался, понимая, что тот его почти не знает, поэтому и оставил здесь, под присмотром.
Но что ему теперь оставалось делать? Как незаметно прошмыгнуть в лес? Ладомир долго маялся, измышляя один план за другим, но ничего путного в голову не приходило. Крука на мякине не проведешь.
Вспомнился случай, когда витязь в первый и последний раз встретился с Муромцем. Илья вернулся после долгого отсутствия, сильно поиздержался, платье поистерлось, бородой хорошей оброс и так случилось, что не признал его князь на свою беду. Пошумел малость Илья, и бросились богатыри по приказу князя мужика лапотного в шею гнать. До сих пор Ладомир не мог простить себе, что в числе тех рьяных молодых дружинников, что пытались сдвинуть Илью, оказался и он. Что его дернуло тогда с места? Молодая кровь? Вино? Или упоение оттого, что поступил на службу княжескую?
