— Когда мне было года четыре, я заболела. Сначала стали болеть уши, и мама напоила меня аспирином. Но это была не просто боль в ухе, а простуда. Мне стало лучше, но через две недели я слегла. Когда меня осмотрел доктор, он обнаружил, что печень и селезенка увеличены. Он спросил, не давала ли мне мама аспирин от простуды. Она это подтвердила, и он заподозрил синдром Рейе [17]. Меня тут же увезли в детскую реанимацию. Потом мы узнали, что при синдроме Рейе каждая минута на счету — состояние очень быстро ухудшается. В общем, мы приехали в больницу, мне сделали анализ крови, поставили капельницу и поместили в отдельную палату. Через несколько часов диагноз подтвердился. Мне полегчало, и я смогла вернуться домой, но симптомы не исчезали еще несколько месяцев. Селезенка оставалась увеличенной, анализы показывали, что я все еще больна, но врачи не понимали, в чем дело. Однажды мама пошла к ящику для писем, а я поехала за ней на трехколесном велосипеде. Пока она забирала письма, я выехала на дорогу и чуть не попала под грузовик. Мама услышала визг тормозов, схватила меня и шлепнула. Она испугалась и сказала, чтобы я никогда больше не выходила на дорогу. В тот вечер, переодевая меня в пижаму, она увидела кровавые волдыри на коже — кровь выступила в форме ее ладони. Утром она снова отвезла меня к врачу, и он спросил, насколько сильно она меня ударила. Мама сказала, что достаточно, чтобы я запомнила, что нельзя выбегать на дорогу, но не так сильно, чтобы остались такие следы. Он осмотрел меня, видимо, хотел убедиться, что меня не бьют, но, конечно, синяков не было. Потом, примерно через неделю, мама стала купать меня и на этот раз обнаружила кровавые волдыри под мышками и на спине. Она позвала папу, чтобы он взглянул. Он рассказал, что мы днем играли, и он схватил меня под мышки и закружил в воздухе. Волдыри появились от его рук. Папа очень расстроился от мысли, что мог повредить мне, даже заплакал.
Коттен откашлялась, горло сжалось от растревоженных воспоминаний.
— На следующий день мы снова поехали к доктору. Он отправил нас в городок Боулинг-Грин, к специалистам, которые заподозрили лимфому или лейкемию. Мне назначили биопсию лимфатических узлов и костного мозга. К счастью, я была слишком мала и не понимала, насколько это серьезно. Помню, в ночь перед операцией была ужасная буря. Мама спала в кресле у моей кровати, и тут появилась Мотнис. Она зашептала мне, что все будет хорошо, и болезнь отступит. Еще она сказала, что пришла ко мне в последний раз. На следующий день мне сделали биопсию, и анализы оказались нормальными. Никаких признаков болезни. Я была абсолютно здорова.
— Замечательная история, — произнес Джон. Оставалось рассказать только одно. Она прикусила губу.
— Все симптомы заболевания исчезли — ушли, испарились, напрочь, полностью. Врачи не могли этого объяснить. Но я знала, что произошло. Мотнис забрала мою болезнь. Больше я не видела ее.
Коттен помолчала. Теперь нужно взорвать бомбу. Она выпрямилась на стуле.
— В это, наверное, будет сложнее всего поверить, Джон. Язык, на котором разговаривали мы с Мотнис, — тот же самый, на котором говорили Арчер и старая жрица, когда заявили, что я единственная.
Когда они устроились на веранде «Зеленой таверны», Джон сказал:
— Может быть, ваш с сестрой язык — это язык Небес. О нем часто упоминают. Он называется енохиан-ским. Некоторые считают, что это язык ангелов. Логично предположить, что Мотнис была ангелом.
— Ты же знаешь, я не верю ни в рай, ни в ад. Но, возможно, иногда духи умерших возвращаются и какое-то время живут рядом с нами. Или, может, моя сестра была просто частью меня, мы же однояйцевые близнецы, совершенно одинаковые. Или мама была права, и я в детстве много фантазировала, и Мотнис существовала лишь в моем воображении. — Она перевела дух и задала все тот же вопрос: — Но тем не менее, Джон, откуда Арчер и старая жрица знали наш «язык сестричек»? Как я вообще его вспомнила?
— Я не знаю.
— Думаешь, я сумасшедшая?
— Ну, не до такой степени, — улыбнулся он.
— И на том спасибо, — ответила она немного сердито. — Слегка с приветом, но не совсем чокнутая?
— Коттен, я считаю тебя умной и рассудительной, отнюдь не чокнутой. Ты сама во всем сомневаешься. Расслабься. Поверь в себя.
Она опустила глаза:
— Иногда это очень сложно. Джон откинулся назад.
— Каждый день вокруг нас происходят необъяснимые вещи. Некоторые называют их чудесами и видениями, другие — судьбой и удачей. Выбирай, что тебе нравится. Но не надо убеждать меня, что твоя сестра-близнец может оказаться ангелом. Ангелы — это моя специальность. Они в моей команде. — Джон замолчал и улыбнулся.
— В твоей команде, а не в моей, — возразила она.
