Однако при всей своей уверенности Киров был не настолько наивен, чтобы ограничиться разработкой одной-единственной версии. Верный слову, данному Клейну, он связался с директором Федеральной службы безопасности в Санкт-Петербурге. ФСБ и милиция уже располагали описанием и фотографией Берии, а звонок из Москвы должен был еще подстегнуть их рвение. Киров велел директору отправить своих людей на железнодорожные и автобусные станции — пункты, через которые Берия, вероятнее всего, проник в город, — а также в аэропорт. Одновременно следовало тщательно проверить списки пассажиров и записи видеонаблюдения в аэропорту. В случае, если бы возникло хотя бы малейшее подозрение, что Берия все еще находится в Санкт-Петербурге, директор должен был немедленно известить Кирова.
Через два часа после вылета рейса 1710 из Лондона Адам Трелор допил вино, которое подали к обеду, и сунул металлический поднос в подлокотник своего кресла. Торопливо пройдя в туалет, он ополоснул руки и почистил зубы щеткой из дорожного набора. Возвращаясь на место, он решил размять ноги.
Он отодвинул занавеску, вошел в отсек бизнес-класса и зашагал по левому проходу салона, погруженного в полумрак. Некоторые пассажиры смотрели фильм по своим индивидуальным экранам, другие работали, читали или спали.
Трелор прошел до салона эконом-класса, развернулся у туалетов и двинулся назад по правому проходу. Вновь оказавшись в отсеке бизнес-класса, он вдруг замер на месте, увидев, что к его ногам упал калькулятор. Адам поднял его и протянул хозяину, сидевшему у прохода, когда ему на глаза попался спящий пассажир в кресле у окна.
— Вы хорошо себя чувствуете? — шепотом спросил хозяин калькулятора.
Трелор кивнул и быстро шагнул вперед, скрывшись за занавеской первого класса.
Жадно глотая воздух, Трелор тщетно пытался успокоиться. Перед его мысленным взором стояло лицо пассажира, спавшего у окна. Джон Смит.
— Вам что-нибудь принести, сэр?
Заметив приближающуюся к нему бортпроводницу, Трелор вздрогнул.
— Нет... Благодарю вас.
Он торопливо вернулся на место, устроился в кресле и натянул на себя одеяло.
Он помнил встречу со Смитом в Хьюстоне. Он совершил ошибку, признавшись, что подслушал разговор Смита и Рида о событиях в Венеции. Рид предупредил, что дела Смита его не касаются. Он заверил Трелора, что Смит никогда не возникнет на его жизненном пути.
Этот вопрос неотрывно преследовал Трелора, и он бросил взгляд на свою ручную кладь, лежавшую под креслом. Он словно воочию видел блестящий контейнер и ампулы с золотисто-желтой смертоносной жидкостью. Парализованный паникой, он пытался унять свои страхи.
Трелору удалось отчасти успокоить себя этими рассуждениями, но как только он нашел ответы на первые вопросы, возник следующий: может быть, Смит знал о том, что он перевозит оспу, но ему не хватило времени, чтобы без шума задержать Трелора в Лондоне? Быть может, Смит позволил ему отправиться домой, с тем чтобы в Далласе без спешки организовали его арест? Его схватят, как только он покинет самолет...
Трелор натянул одеяло до самого подбородка. В солнечном спокойном Хьюстоне замысел Рида казался таким простым, безупречным. Да, оставался элемент риска, но он казался ничтожным по сравнению с вознаграждением, ждавшим Трелора. Вдобавок перед тем как взяться за опасную часть задания, он отведал наслаждений в Москве.
Трелор покачал головой. Он отлично помнил, как должен действовать по прибытии в Даллас. Неожиданное появление Смита превратило его продуманный план в руины. Трелору были необходимы наставления, объяснения, успокоительные слова.
Высунув руку из-под одеяла, Трелор потянулся к бортовому телефону. На этой стадии операции любые сообщения были категорически запрещены. Но теперь, когда Смит находился буквально в нескольких шагах, это правило более не действовало. Трелор перебрал свои кредитные карты и сунул одну из них в щель трубки. Секунды спустя его кредитоспособность была подтверждена, и аппарат подключился к линии.
