– Боюсь, отступать уже поздно, господин Лукас. Не похоже, что эти люди готовы сдаться так просто. Мы слишком много знаем. Даже если в полиции вам поверят – для этих типов мы нежелательные свидетели. Вспомните, что они сделали с моим дядей.
– То есть, по-вашему, мне остается либо всю жизнь скрываться, либо принять мучительную смерть? – спросил Стивен глухим тоном.
– Нет, если мы окажемся быстрее, чем наши преследователи. Думаю, если мы докопаемся до правды, то выясним, кто за всем этим стоит. И тогда уже можно будет идти в полицию, – Сара попыталась улыбнуться. – А теперь давайте посмотрим, какими секретами готова поделиться с нами Мария.
Девушка сделала последнюю затяжку и выбросила окурок в окно, после чего напечатала одну за другой несколько букв.
– Наше первое зашифрованное слово, ßMAMIJH, – бормотала она задумчиво.
– Да, это мы уже знаем, – поторопил ее Стивен. – Что же вы тянете!
– Тише едешь – дальше будешь, – невозмутимо ответила Сара. – В «Макбук» хоть и встроен четырехъядерный процессор, но печатать мне пока что приходится самой. А это занимает…
Она вдруг замолчала и уставилась в экран.
– Что там? – Стивен едва не сорвал голос. – Я угадал? Ключевое слово МАРИЯ? Говорите же!
Сара кивнула, не отрывая взгляда от экрана.
– Браво, господин Лукас, – прошептала она. – Похоже, очередной раунд за нами. Хотя пользы нам от этого не так уж много.
– Что вы хотите сказать? – растерялся Стивен.
– Взгляните сами.
Букинист краем глаза посмотрел на монитор. В следующий миг он едва не направил машину в придорожный кустарник, но вовремя выкрутил руль.
– Лореляй? – Стивен растерянно покачал головой. – Черт, и что это значит? Лесной царь?
– Есть у Гейне такая баллада, – ответила Сара и скривилась от боли, потирая локоть; ноутбук съехал у нее с коленей. – И будьте добры, следите за дорогой!
– Мне известно название баллады, фрау Ленгфельд. Но, черт возьми, как это понимать?
Сара пожала плечами.
–
– Попробуйте другие слова.
Сара стала набирать следующие зашифрованные слова. Потом откинулась на спинку.
– Замечательно, – пробормотала она. – Валтасар, Лореляй, Винсперг, Проклятие, Мария, Перстень, Баллада, Чародей, Берген… Вам это все о чем-нибудь говорит?
– Валтасар, Лореляй, Лесной Царь… Это все названия немецких баллад, – ответил Стивен после некоторых раздумий. – «Мария» – скорее всего, «Мария-Антуанетта» того же Гейне; под «проклятием», возможно, имеется в виду «Проклятие певца» Людвига Уланда… Но что нам делать со всем этим? – Стивен сердито ударил по рулю. Раздался жалобный гудок. – Черт, у меня такое чувство, что Марот просто-напросто решил разыграть нас.
– Слишком уж много стараний он приложил для розыгрыша. – Сара присвистнула сквозь зубы. – По-моему, EP на название баллад не очень похоже.
Стивен нахмурился.
– Вы это о чем?
– Я тут попробовала другое слово, из следующей главы, которую вы еще не переводили. Похоже, с этого места нам понадобится другой ключ.
– Вот дерьмо, – тихо выругался Стивен. – И где нам его искать?
Сара полистала страницы дневника.
– В стенографии я, конечно, не смыслю, – ответила она вскоре. – Но обычный текст прочесть пока в состоянии. А следующие слова, написанные заглавными буквами, – это Херренхимзее и Король. Похоже, придется ехать в Херренхимзее, и только там мы выясним, что значат все эти названия. И в качестве дополнительной подсказки господин Марот любезно предоставил нам банального Короля.
– Замок Людвига на Химзее! – Стивен обреченно рассмеялся. – Господи, да это же целый остров! Что мы там найдем?
– Сама не знаю, – сказала Сара, задумчиво глядя на два световых пятна, выхваченных из темноты фарами. – Но, по-моему, самое время попросить кого-нибудь о помощи. Кого-то, кто действительно разбирается во всей этой королевской чертовщине. – Она показала на показавшийся впереди съезд. – Поверните вон там. Поедем к дяде Лу.
Ланселот зажимал правую глазницу. Между пальцами по-прежнему текла красноватая жидкость. Боль и ненависть сводили его с ума. Она ускользнула от него. Женщина! Как такое вообще могло произойти?
Ему повезло, что он вообще узнал ее в маске среди всех гостей. Эрек и Борс сфотографировали ее перед букинистическим магазином, но большинство снимков оказались смазанными и нечеткими. В сущности, ему снова пришел на помощь его необычайный охотничий инстинкт. Работа телохранителем выработала в нем чутье на людей. Он распознавал жертву по походке, осанке или нервным движениям. Казалось, порой он мог уловить даже запах их пота.
Поскольку букиниста рядом с ней не оказалось, понадобилось какое-то время, чтобы узнать ее. Он не стал приближаться к ней на глазах у гостей. Когда же она вошла в темную аллею, Ланселот решил, что дело в шляпе.
