Он взвалил рюкзак на плечи и бесцельно побрел по острову в поисках тенистого и тихого места, где можно было бы продолжить чтение. Тропа тянулась вдоль берега на юг и в конце концов вывела его к дальней оконечности острова. Здесь, в стороне от туристических маршрутов, было довольно тихо, слышался лишь стук дятла и шелест ветра в ветвях. Землю мягким ковром покрывала желтая и красная листва.
Кто-то соорудил вокруг могучего бука скамью с навесом. С этого места открывался чудесный вид на озеро и расположенные за ним Альпы. Стивен устроился на скамье и попытался представить, как на этом самом месте сидел Людвиг и предавался своим романтическим мечтам. Рыцарь без свиты, окруженный коварными министрами и людьми, которые считали его сумасшедшим. Король, словно вырванный из далекого прошлого и рожденный в современном мире, которого он не понимал и который не желал понимать его.
Стивен достал дневник и принялся за перевод. Он уже привык к странному головокружению, которое испытывал всякий раз, когда открывал книгу. А со скорописью свыкся настолько, что воспринимал ее как нормальный шрифт. За исключением буквенных кодов, которые действительно становились все короче.
Он прочел всего несколько строк и вновь погрузился в далекий и притягательный мир позапрошлого столетия.
Последующие дни в Линдерхофе тянулись как во сне.
Сразу после роковой встречи с королем я составил депешу графу Дюркхайму, в которой описал все, что мне пришлось пережить. Так как я опасался, что королевским слугам доверять уже нельзя, то сам заплатил курьеру из Этталя, который обещал в течение дня доставить запечатанное письмо в Берг. Я знал, что граф, как и доктор Шляйс фон Лёвенфельд, были там, в замке, и дожидались возвращения короля. Я же собирался отправиться в Берг вместе с Людвигом и его свитой. До тех пор я надеялся еще раз поговорить с ним о замысле министров. Но еще сильнее мне хотелось как можно чаще видеться с Марией.
С нашей первой встречи мысли об этой девушке не оставляли меня в покое, я постоянно думал о ней. Казалось, ее звонкий смех и взгляд умных глаз благотворно воздействовали не только на короля, но и на меня, рассеивая мрачное настроение, ядовитым облаком нависшее в то время над Линдерхофом. Поэтому я поджидал ее у входа для прислуги, помогал относить корзины с яйцами на кухню или вырезал свирели для Леопольда. Что угодно, лишь бы добиться ее внимания. Мария часто смеялась и подмигивала мне, но ее окружала темная аура, преодолеть которую я был не в силах. Когда мы играли с ней и с ее сыном, взгляд ее становился вдруг пустым и в то же время бесконечно тоскливым.
В последующие недели мы встречались все чаще. Время от времени Мария оставляла Леопольда, и мы вместе ходили гулять к реке Линдер. Но всякий раз, когда я пытался взять ее за руку, Мария отстранялась.
– За кого господин принимает меня? – сказала она однажды и шутливо погрозила пальцем. – Я – служанка короля, а потому обещана только Его Величеству, – и кокетливо улыбнулась. – Тем более что мы друг другу не подходим. Ученый доктор и дочь резчика – это никуда не годится.
– Я готов обучиться резьбе, если смогу тем самым сблизиться с тобой.
Мария хихикнула.
– Бог ты мой, Теодор! Перестань говорить как аристократ! К тому же руки у тебя не оттуда, так ты вообще без пальцев останешься.
Она вырвалась и побежала прочь. А я, влюбленный дурак, погнался за ней в плотной рубашке и теплом сюртуке. По лбу у меня струился пот, и я, задыхаясь, в очередной раз вынужден был признать поражение.
Именно в эти дни ревность начала грызть меня изнутри, как маленький ненасытный зверек. Уже не в первый раз Мария брала вино и хлеб с копченостями и уходила в грот Венеры, где ее дожидался король. Мне было известно, что Людвиг любил окружать себя людьми из народа, интересовался их благополучием и делал им небольшие подарки. Мария была не единственной – порой Людвиг приглашал и конюхов, и возниц. Тем не менее невыносимо было осознавать, что она с Людвигом там наедине. Поэтому однажды я перехватил ее у входа и потребовал объяснений.
– Ну? Как чувствует себя Его Величество? – осведомился я с наигранным безразличием. – По вкусу ли вам вино? Понравилась королю твоя маринованная оленина?
Мария взглянула на меня с недоумением и болью, но быстро оправилась от потрясения.
– У короля, как обычно, заболели зубы, – ответила она деловито. – Я мелко нарезаю ему мясо, чтобы удобнее было есть. Вот и всё.
– Могла бы и пережевывать для него, чтобы было еще мягче.
Мария неожиданно нахмурила брови, как тогда, в первую нашу встречу.
– Что на тебя нашло, Теодор? – прошипела она. – Как ты смеешь разговаривать так со мной? Ты не знаешь ни меня, ни короля и все равно насмехаешься над ним! Как все остальные!
