— Послушай, парень, — сказал он, — мало того что у тебя там незавершенное дело. Ты еще умудрился сделать то, что я лично способен делать с большим трудом, да и то лишь предварительно напившись. И плюс к тому ты умеешь разговаривать с животными и устоял перед мастером молитв, когда тот пытался наложить на тебя молитву. На такое не многие способны. Я считаю своим долгом взять тебя с собой на Острова Блаженных и дать тебе хотя бы начальное магическое образование, пока ты не погубил себя или не натворил чего-нибудь, что причинит вред твоему миру. Разумно?
— Что, так хочет Верховная Палата? — обрадовался я.
— Хм! — И он зашагал прочь, хрустя галькой. Потом, обернувшись через плечо, сказал: — Магиды, как правило, имеют право делать то, что считают нужным. Своего рода карт-бланш. Ну, пошли, пошли!
Было очень жарко. Мы с Грундо сели в тени замковых ворот и принялись уныло обсуждать, что делать дальше. Даже если мы, предположим, могли бы добраться до Ливерпуля, Саутгемптона или Ньюкасла, все равно мы не знаем, куда именно нам надо, и денег у нас почти нет.
— Надо добраться куда-нибудь, где люди наверняка знают, где находится король, — сказал Грундо.
— Это не так-то просто, — сказала я. — Король ведь все время меняет свои решения. И коды дальноговорителей тоже меняют каждый день. Те коды, что есть у нас, давно устарели. Так что мы не можем даже позвонить и спросить.
— Ну, твой другой дедушка нашел кортеж без труда, — сказал Грундо.
— Так он же магид! — возразила я. — Конечно, хорошо бы поехать к дедушке в Лондон, но это почти так же далеко, как и портовые города. С другой стороны, можно позвонить моей бабушке. Давай вернемся в замок и попросим разрешения позвонить от них.
Мы побрели обратно по извилистой дорожке и снова подергали блестящую медную ручку звонка. Мы позвонили несколько раз. Потом Грундо поднял тяжеленный железный дверной молоток и постучал. Никто не вышел. Стало очевидно, что никто не ответит.
— Ну, в общем, понятно, — мрачно рассуждал Грундо, пока мы брели обратно к воротам. — У такого гнусного человека, как сэр Джеймс, и слуги должны быть гнусные. Ничего не знают и знать не хотят, верно?
Ужасное было ощущение. Мы снова плюхнулись на траву в тени ворот, совершенно не представляя, что делать. В конце концов Грундо грустно сказал:
— Жалко, что у меня нету родственников, к которым мы могли бы поехать. А у тебя никого нет поближе, чем в Лондоне?
— Не знаю, — сказала я. — Ну, в смысле, есть еще семейство Димбер, но я с ними никогда не виделась. Понимаешь, это родня со стороны папы, а дедушка с моей бабушкой в разводе. Может, они нас и видеть не захотят.
— А далеко они живут? — спросил Грундо.
— А Глостершир отсюда далеко? — спросила я. Грундо подскочил как ужаленный.
— Ты безнадежна! — воскликнул он. Схватил свою сумку и вытащил оттуда атлас. — Глостершир — это же буквально в двух шагах! Может, мы вообще в нем находимся!
Он лихорадочно листал атлас.
— А где именно в Глостершире?
Теперь настала моя очередь нырять в сумку. Я достала свою записную книжку и нашла Хайдов. Но там бабушки не было — она отказалась менять фамилию и осталась Димбер. Я открыла книжку на букву Д — и обнаружила, что их адрес мне на самом деле хорошо известен. Мама заставляла меня писать им письма каждый Новый год и отправлять открытки на их дни рождения.
— Димбер-Хауз, Саттон-Димбер, — прочитала я. Там был даже номер дальноговорителя, хотя что сейчас с него толку-то?
Грундо медленно и вдумчиво водил пальцем по страницам своего атласа. В картах-то он разбирался прекрасно, а вот с надписями на них у него были проблемы.
— Вот он! — воскликнул он наконец. — И этот замок на той же странице. Слушай, Родди, дотуда всего сорок миль! Пешком дойти можно, если надо!
— Да ведь это же несколько дней идти придется! — возразила я. — Пешком — это очень медленно.
— Ну, тогда давай выйдем на шоссе и попросим кого-нибудь нас подвезти, — предложил Грундо.
Мы снова собрали свои сумки и тронулись в путь. Мне эта затея все еще казалась сомнительной.
— Должна тебя предупредить, — сказала я Грундо, когда мы вышли на раскаленную солнцем дорогу, — они могут оказаться очень странными. Если судить по моей тете Доре.
— Ну, отец-то у тебя нормальный! — сказал Грундо.
— Так это потому, что его дедушка воспитывал, — объяснила я. — Они не держат при себе мужчин дольше семи лет. Потому папе с дедушкой и пришлось от них уехать. Но дедушка как-то сказал, что он и сам бы дольше не выдержал. Понимаешь, семейство Димбер — потомственные ведьмы. И на самом деле это все, что я про них знаю. Грундо вздохнул с завистью.
— Когда вырасту, — заявил он, — то непременно породнюсь как минимум с тремя странными семьями! Хочу иметь толпу сумасшедших родственников.
Мы брели между дышащих жаром изгородей, обсуждая, каким бы образом Грундо мог этого достичь. Помню, когда мы наконец вышли на большое шоссе, я говорила:
— Три странные жены — это значит три двоеженства либо три развода. Думаешь, ты такое выдержишь?
И тут я сказала:
— Погоди-ка!
