— Нет, деточка! Ты просто что-то недопоняла. Мерлины всегда хотят только добра, а придворных волшебников нарочно отбирают из числа самых верных подданных. Того, о чем ты говоришь, на Островах Блаженных случиться просто не может. У нас ведь самый стабильный из всех миров. Ты просто не поняла какого-то взрослого разговора, детка. Только и всего.
— Разумеется, нетрудно, подслушав в темноте разговор троих взрослых, навоображать себе всяких ужасов, — поддержала ее Джудит. — Неудивительно, что тебе потом снились дурные сны. Если бы все это происходило среди бела дня, ты бы отнеслась к этому совсем иначе.
— Но вы же сами сказали, что в магии чувствуется перекос! — в отчаянии возразила я. — И дедушка Гвин говорил…
— Тсс! — сурово перебила Хеппи. — Об Этом мы здесь не упоминаем. И он не из тех, кого ты способна понять, — пройдет еще много лет, прежде чем тебе это будет дано. Иди, милая Арианрод, поиграй в саду и не тревожься больше. Джудит позвонит Максвеллу по дальноговорителю, и все устроится еще до вечера. Вот увидишь.
Я оставила Джудит разыскивать дальноговоритель среди ткацких станков и уныло потащилась в сад. Он был почти такой же голый, как и палисадник, одна трава, обнесенная проволочной сеткой. На траве, обняв собаку, сидел Грундо, и вид у него был самый отсутствующий.
Вокруг резвились Иззи.
— Жуть! — говорила одна.
— Медвежуть! — говорила другая. — Подумать только, этот медвежутик не понимает нас, семейство Димбер!
Увидев меня, они отвязались от Грундо и принялись делать стойки на руках у проволочной сетки.
— Ты-то хоть нас понимаешь, верно? — сказала Изадора.
Голос ее звучал довольно придушенно, оттого что юбка платья упала ей на голову. Я сделала вид, что не слышу, и с тревогой взглянула на Грундо. Но он, похоже, просто думал о своем. В конце концов, у него был многолетний опыт: он всю жизнь старался не обращать внимания на Алишу.
— Женщины нашей семьи никогда не остаются замужем надолго! — объявила Ильзабиль, колотя ногами по сетке. — Это против наших правил. В любом случае, я, наверное, поступлю в цирк.
— Это мы изобрели матерей-одиночек! — объявила Иза-дора изнутри своего платья. И плюхнулась на землю, путаясь в розовом шелке. — Наши традиции имеют тысячелетнюю историю, — добавила она, отдуваясь, — но я никогда замуж не выйду! Мальчишки все ужасные. И цирки тоже. Я стану великой актрисой!
— Я тебе верю, — сказала я.
Ильзабиль тоже плюхнулась на землю и тут же снова встала вверх тормашками, загрохотав сеткой.
— А я выйду замуж за великого волшебника, — заявила она, — буду носить массу драгоценностей и губной помады. А через семь лет выгоню его взашей, а денежки останутся при мне! Потому что это меня выберут третьей Димбер, а не Изадору… Уй-я!
Она взвизгнула и плюхнулась на землю, когда Изадора бросилась на нее с воплями:
— Нет, меня, меня! — и сильно ударила ее в живот.
— Гадкая ведьма! — заверещала Ильзабиль.
И они покатились по траве, энергично дубася друг друга. Розовое платье порвалось со звуком пистолетного выстрела.
Однако Грундо, судя по всему, ничего этого не заметил. Тогда я подумала, что он просто отключился от Иззей, как делал с Алишей или Сибиллой. Мне и в голову не пришло, что он что-то задумал.
Что именно задумал Грундо, я узнала среди ночи. А до того Джудит как минимум раз двадцать успела позвонить в Лондон. И каждый раз возвращалась от дальноговорителя со все более озабоченным видом.
— Ничего не понимаю! — сказала она. — Там все время занято!
— Да не тревожься ты так! — сказала Хеппи. — Наверное, Дора просто звонит этому своему мерзавцу, Джерому. Или Максвелл разбирается с очередным кризисом. Позвони еще разок с утра пораньше. А потом я попробую телепатию. Я бы и сейчас попробовала, но Максвелл сердится, когда я это делаю. Похоже, я все время застаю его в самый неподходящий момент.
И она закудахтала от смеха.
Джудит, разумеется, все равно тревожилась. Она была из тех, кто всегда тревожится. Когда она принялась готовить ужин, ее длинное доброе лицо озабоченно морщилось. Я предложила было помочь, но она и слышать об этом не желала. В этом доме детям не полагалось помогать по хозяйству. Так что я пошла оборонять Грундо от Иззей.
Они к тому времени уже нашли способ его доставать. Одна подбиралась сбоку и тыкала его в бок, распевая: «Длинный нос, длинный нос, жуткий длинный нос!», а вторая в это время подходила с другой стороны, умильно поводя плечиками, и спрашивала детским голосочком: «Скажите, пожалуйста, а где вы взяли столько чудесных веснушек?» Потом они, разумеется, менялись ролями.
Грундо с этим ничего поделать не мог. Когда я пришла, он выглядел совершенно загнанным. Я взяла в каждую руку по Иззи и хорошенько их встряхнула.
— Если вы, паршивки, скажете Грундо еще хоть слово, я вас обеих превращу в клопов! — пообещала я. — Не думайте, я это умею. Так что оставьте его в покое. Немедленно.
Они вывернулись и уставились на меня невинными глазками.
— Но ведь мужчины — наша законная добыча! — сказала Изадора.
— Так говорит Хеппи! — добавила Ильзабиль.
