Они предлагали и меня научить этой игре, но я не понимал правил, так же как не понимал герлинга. Я немного следил за ними из вежливости, но это только заставляло меня тосковать по своим компьютерным играм. На Островах Блаженных мой компьютер все равно бы работать не смог. У них тут все совершенно другое. Так что я снова взялся за книгу.
Я успел прочесть около главы, а Максвелл Хайд успел перейти от глухих стонов, означающих, что Тоби выигрывает, к традиционным жульническим попыткам убедить Тоби сжалиться над своим бедным старым, выжившим из ума дедом. И тут вернулась Дора.
Дора вплыла в гостиную с широко раскрытыми глазами и придурочной улыбкой на губах. Но при этом от нее исходил такой порыв ужаса и боли, что мы, все трое, мгновенно обернулись в ее сторону. Она несла за хвост какое-то создание.
Все, что я успел увидеть, это легкий туман и размытое пятно, потому что Максвелл Хайд рванулся к ней и вышиб создание из ее руки. Столик с треском опрокинулся, и создание шмыгнуло под большой буфет.
– Дора!!! – воскликнул Максвелл Хайд.
Она ошеломленно взглянула на него.
– Это была всего лишь саламандра, папочка!
– Кто бы это ни был, она живая! – гневно сказал ей Максвелл Хайд. – И ты не имеешь права таскать ее за хвост!
– Но нам в кружке всем дали по саламандре! – возразила Дора. – Они должны усиливать нашу магию.
– Ах вот как? – проговорил он, взял ее за гремящий бусами черный рукав и подвел к стулу у столика, который Тоби едва успел поставить на место. – Садись, – велел он, – и напиши мне фамилии и адреса всех людей, кто ходит в этот твой магический кружок.
Перед Дорой появился лист бумаги. Максвелл Хайд вынул из нагрудного кармана ручку и сунул ее в руку Доре.
– Пиши! – приказал он.
– Но почему? – спросила Дора, взглянув на него из-под шляпы.
Похоже, она и в самом деле ничего не понимала.
– Садись и пиши! – прикрикнул он на нее. – Немедленно!
И гневно потряс листом бумаги у нее перед носом.
Дора побледнела и принялась писать. Тем временем Тоби, который собирал рассыпавшиеся фигурки, подобрал одну из них, закатившуюся под буфет, и спросил:
– Может, я попробую выманить саламандру?
– Нет. Оставь ее, – отрывисто ответил Максвелл Хайд. – Бедная тварюшка и так вне себя от ужаса. Ник, сходи в чулан под лестницей и достань оттуда все корзинки с крышками, какие найдешь.
– А она нам дом не подпалит? – спросил Тоби, когда я уже направился к двери.
– Я окружу ее водяным полем. Пиши, Дора, пиши. Скорей, Ник! – сказал Максвелл Хайд. – Дело срочное.
Я нашел корзинку для пикника, вонючую корзину для рыбы и кокетливую корзиночку с плетеными цветочками на крышке.
– Это подойдет? – спросил я.
Максвелл Хайд стоял над Дорой и считал имена и адреса.
– Вполне, – кивнул он, не глядя ни на меня, ни на корзинки. – Дора, здесь только одиннадцать. Вместе с тобой – двенадцать. А вас должно быть тринадцать, не так ли? Кто у вас главный?
– Ой, миссис Блентайр забыла! – сказала Дора и снова принялась писать.
Максвелл Хайд буквально вырвал бумагу у нее из-под ручки.
– Пошли, мальчики, – сказал он. – За мной! Корзинки не забудьте.
Он вышел из дома в теплый темный синий вечер и захлопнул за нами парадную дверь.
– Хорошо еще, – заметил он, шагая по улице так стремительно, что мы едва поспевали за ним, – что все эти придурки живут близко, так что пешком дойти можно. Начнем, пожалуй, с миссис Блентайр. Злобная старая карга.
Я отдал Тоби рыбную корзину.
– А зачем мы туда идем? – спросил я у Максвелла Хайда.
– Спасать саламандр, разумеется, – сказал он. – Пока они не подпалили пол-Лондона. И пока никто не начал их мучить. Надо вам знать две вещи, – продолжал он, сворачивая за угол в сторону Темзы. – Первое – что саламандры у нас не водятся. Обычно их привозят из Марокко или Сахары. А следовательно, этих саламандр кто-то привез сюда специально. И вероятно, в кошмарных условиях. А второе – что саламандры, если им причинить боль или достаточно сильно напугать, производят чрезвычайно мощный выброс магии. И если ведьма, которая их мучает, вроде Доры – то есть идиотка, – эта магия почти мгновенно оборачивается мощной вспышкой пламени. Теперь понимаете, почему мы так спешим?
Мы все поняли. Мы почти бежали за ним следом, размахивая корзинками, миновали одну улицу, другую и наконец вышли к славному домику в тихом квартале, где прежде находились конюшни. Максвелл Хайд застучал маленьким латунным молоточком на двери. Прошло довольно много времени, прежде чем дверь открыла старая леди с растрепанными волосами. Старушка умильно взглянула на нас из-под маленьких полукруглых очков.
– Добрый вечер, миссис Блентайр, – сказал Максвелл Хайд. – Прошу прощения, но я за вашими саламандрами.
Миссис Блентайр заморгала еще умильнее.
– За какими саламандрами, дорогой мой?
– У меня на это нет времени, – сказал Максвелл Хайд.
