И пустил в ход магидскую силу. Внешне он ничуть не изменился, но внезапно стал выглядеть очень внушительно. Он возвышался у двери, могучий, как гора, или как какое-нибудь стихийное бедствие. Я с интересом наблюдал. Это было примерно то же самое, что я сам делал в детстве, когда старшие мальчишки пытались меня обидеть.
– Я изымаю у вас саламандр, – сказал он. – Немедленно.
Бабка взглянула на него – и засеменила куда-то вглубь дома. Через несколько секунд она вернулась с крошечной клеточкой, которая тускло светилась и распространяла вспышки паники и ужаса.
– Вот, дорогой мой. Но я не понимаю…
Максвелл Хайд взял клетку и высыпал трех перепуганных, еле видимых сквозь дым узников в рыбную корзину.
– Тоби, скажи им, что они теперь в безопасности. Постарайся их убедить. Где вы их взяли, миссис Блентайр?
– Я не понимаю, в чем… – начала снова миссис Блентайр.
– Говорите! – приказал Максвелл Хайд. – Запираться бесполезно. Я все равно узнаю.
Вид у миссис Блентайр сделался умильно-обиженный.
– Ну, если вы настаиваете… Я купила их в Илинге, в одной славной лавочке старьевщика, дорогой мой. Лавка называется «Диковинки Тонио». Их там продают по шесть пенсов дюжина. И все-таки не понимаю, почему…
– Спасибо, достаточно, – сказал Максвелл Хайд. – Доброй ночи, мадам.
– Значит, она прикупила двадцать четыре штуки, – сказал он нам, когда мы торопливо зашагали дальше. – Чтобы хватило на тринадцать человек. Осталось двадцать штук на одиннадцать человек – а это значит, что у большинства остальных их по две. О черт!
Пока мы шли по следующему адресу, у Тони начались проблемы. Саламандры по-прежнему были в ужасе и продолжали греться. Из корзинки уже отчетливо попахивало жареной рыбой. Я отобрал корзинку у Тони, поднял ее к своему лицу и попытался передать им такой же заряд силы, как тот, что помог одолеть миссис Блентайр.
– Все в порядке! – сказал я. – Мы вас спасли. Теперь вы в безопасности. Успокойтесь!
И они мне вроде как поверили. Это было интересно. У саламандр были настоящие мысли, как у Мини, крошечные, отчаянные, но меня они поняли. Они слегка поостыли, и Тоби взял корзинку обратно и снова принялся их успокаивать.
Это была какая-то сумасшедшая гонка. Мы носились в темноте от дома к дому, и Максвелл Хайд запугивал этих людей одного за другим, заставляя их отдать ему перепуганных, отчаявшихся саламандр. Мы наполнили ими рыбную корзину и корзину для пикника и перешли уже к корзинке с цветочками. Корзинка с цветочками почти сразу затлела и задымилась, пока я не прикрикнул на нее как следует. Дважды Максвелл Хайд нарывался на настоящий скандал, когда доморощенные маги делали вид, что у них только одна саламандра, а он знал, что саламандр должно быть две. Нам потом долго кричали вслед, что позвонят в полицию.
Двенадцатый дом, до которого мы дошли, был охвачен огнем. Из окон первого этажа вырывались клубы оранжевого дыма, и, когда мы подходили к дому, на улицу с грохотом влетела пожарная машина. Дверь дома распахнулась, и оттуда вывалился старик, вопя:
– Помогите! Помогите!
Мы с Тоби бросились ловить двух саламандр, которые выскочили на улицу вместе с ним. Тоби свою поймал, а у меня в руках было две корзины, и я свою упустил. Саламандра струйкой скользнула в ближайший водосток и там пропала. Небось до сих пор гуляет где-то в канализации.
– Я всего-навсего окунал их в воду! – негодующе говорил старик Максвеллу Хайду. – Только и всего!
– Ну, тогда вы получили по заслугам, – сказал Максвелл Хайд. – Надеюсь, ваш дом сгорит дотла. Пошли, мальчики.
Он забрал у меня корзинку для пикника, и мы отправились домой с нашими двадцатью двумя саламандрами. Они были совершенно невесомые. Если бы не приглушенное свечение, которое они распространяли, и не запах рыбы и горячей лозы, можно было подумать, что корзинки пусты.
Вернувшись домой, Максвелл Хайд направился прямиком в сад.
– Хорошо, что так жарко, – сказал он. – Не было бы счастья, да несчастье помогло. Теперь им не будет холодно в кустах. Ник, скажи им, что они в безопасности, пока остаются в саду.
– А что, если коза?.. – начал Тоби.
– У козы, подозреваю, какие-никакие мозги имеются, – сказал Максвелл Хайд. – Так что она не спалит себе нутро, попытавшись сожрать саламандру.
Коза натянула свою веревку и с интересом наблюдала, как мы мягко опрокинули корзинки набок, открыли крышки и маленькие светящиеся силуэты на цыпочках выбрались наружу, на миг замерли, точно крошечные освещенные статуэтки, а потом вдруг разбежались и попрятались в клумбах. Саламандры очень похожи на ящериц, только у них вся голова и спинка расписаны завитками, состоящими вроде как из светящихся точек. Они действительно очень изящные, как будто очень маленькие призрачные дракончики.
– Не понимаю, как кто-то мог быть жесток к этим тварюшкам! – сказал Тоби, когда мы возвращались обратно в гостиную.
Я не ответил. Я изо всех сил надеялся, что мы перейдем прямиком к третьему пункту их ежевечернего ритуала: по кружке какао – и спать. Все эти ведьмы вымотали меня до крайности.
