– Да, у тебя проблемы, – сказал он ей, – но теперь все в порядке.
Он взял ее за рог и повел вдоль дома.
– А что с ней такое? – спросил я.
– Она рожает, – ответил Романов, обернувшись через плечо. – У нее вот-вот появятся козлята. Покорми кур, будь так добр, пока я устрою ее в сарае. А вы, остальные, отправляйтесь в дом и поищите себе на кухне чего-нибудь попить.
Иззи захлопали в ладоши – они, похоже, пришли в восторг.
– Маленькие козлятки! – сказала одна.
– Мы пойдем посмотреть! – сказала другая.
Романов повернул в их сторону свой зигзагообразный профиль и глянул на них одним глазом.
– Нет, – сказал он.
«Нет», и все. Но Иззи тут же заткнулись. Они повернулись и пошли в дом следом за Родди – прямо как шелковые.
Я пошел к сараю, и Мини дружески зашагала рядом со мной. Она стояла и смотрела, как я кормлю кур. Потом стала потирать задние ноги одну о другую. Я намек понял и попросил у сарая еще и слоновьей еды. Как будто и не уходил никуда – я тут чувствовал себя совсем как дома. Я слышал, как в соседнем сарае возится Романов, сгребая солому и успокаивая Хельгу. Еще я ощутил покалывание – он налагал на козу какое-то заклятие, видимо, чтобы облегчить ей роды. «Вот жизнь!» – подумал я. Но по всему было видно, что Романов провозится с Хельгой довольно долго, так что я пошел в дом.
Кухня на этот раз была вся просторная, светлая и суперсовременная. Из вещей, которые я помнил, там был, считай, один только деревянный стол. Когда я вошел, Тоби с Грундо деловито выгребали из холодильника всякие интересные продукты и напитки, а Родди чехвостила Иззей.
– Если кто-то из вас, зараз, скажет еще хоть что-нибудь, что расстроит Грундо, – говорила она, – я такое сделаю, что вам и в страшном сне не снилось!
Мне что-то не показалось, чтобы Грундо был расстроенный. Он выставлял на стол охапки йогуртов в пластиковых стаканчиках, и лицо его выражало алчный восторг. Да и Иззи его не беспокоили. Они хватали поступающие йогурты и делили их на две группы: в одну – те, которые они уже знали и любили, а в другую – те, которые они никогда раньше не видели, но рассчитывали узнать и полюбить в ближайшем будущем. «Они в кои-то веки ведут себя как нормальные девочки!» – подумал я. Но в этом была вся Родди. Она только что пережила страшное потрясение, а когда что-то случилось, она первым делом бросалась заботиться о Грундо – это была ее естественная реакция на неприятности.
– И не вздумайте слопать все самое вкусное! – зудела Родди. – Грундо тоже имеет право съесть что-нибудь вкусненькое. И Тоби тоже, – добавила она, словно спохватившись.
– Родди, – спросил я, – а что, сама ты не имеешь права выбрать что-нибудь, что тебе нравится? Или это все для Грундо?
Зря я это сказал. Щеки у нее залились розовой краской, глаза сверкнули, как темные звезды, и она уже готова была накинуться на меня. Еще чуть-чуть – и мне пришлось бы плохо, но тут вошедший Романов, стоявший у меня за спиной, сказал:
– Минуточку! Тут что-то не так.
Мы все вздрогнули, потому что не слышали, как он вошел, и нервно уставились на него. Он обвел нас пристальным, пронизывающим взглядом. Тоби набрался храбрости и спросил:
– С козой все в порядке?
– Да, – ответил Романов. – Она хочет, чтобы ее оставили одну, она сама управится.
И снова принялся рассматривать нас – только теперь он переводил свой пристальный взгляд с Родди на Грундо и обратно. Родди выглядела всего лишь озадаченной. Но Грундо, после того как Романов пронзил его взглядом в четвертый или пятый раз, принялся переминаться с ноги на ногу и начал краснеть, пятнами между веснушек, так что в конце концов стало казаться, будто он вдруг заболел корью.
– Ну что, сам расскажешь нам всем, что ты делаешь, или придется мне? – спросил Романов язвительным, небрежным тоном.
На секунду показалось, будто губы Грундо склеились. Потом он разлепил их и, словно сквозь вату, буркнул:
– Я… я сам расскажу.
– Ну, давай тогда, – сказал Романов сухо и недружелюбно.
– Я… я… – начал Грундо.
– Ничего он не делает! – вмешалась Родди. – Не приставайте к нему!
Грундо взглянул на нее несчастными глазами.
– Да нет, делаю, – признался он. – Я это делал непрерывно, с трех лет. Я… я наложил на тебя чары, чтобы заставить… чтобы ты меня любила и… и заботилась обо мне, как ни о ком на свете.
– Но это просто потому, что ты был маленький и тебе было одиноко! – поспешно возразила Родди.
Грундо покачал головой.
– Дело не только в этом. Я и теперь это делаю, постоянно, потому что… мне так проще. Ты можешь читать за меня, помогать мне делать уроки и творить заклинания, которые не были бы выворочены наизнанку. И мне не приходится пытаться делать все это самому.
– Короче, из-за лени, – сухо заметил Романов.
Грундо кивнул. Вид у него был такой несчастный, что даже его длинный нос как-то обвис и поник, честное слово.
– Но теперь мне, пожалуй, следует их снять, да? – прогудел он. Скорее, даже простонал.
