Всадники, похоже, развлекались как могли. Одни стояли, держа лошадей под уздцы, и о чем-то весело болтали между собой, другие делали нечто вроде факелов и зажигали их от своих маленьких мерцающих фонариков. Остальные усердно топтались на лужайке, стараясь оставить побольше следов. Один человек в обтягивающем черном капюшоне тяжело топал на одном месте. Другой ходил кругами по часовой стрелке, оставляя все более глубокие и темные следы и весело хихикая. Большинство остальных заставляли своих скакунов рыть копытами землю или вставать на дыбы, а один человек водил двух странных двуногих тварей взад-вперед по сырой земле у водоема, уговаривая их и посвистывая им, как конюхи делают с лошадьми. Твари шипели и хлопали крыльями, и от них исходила непривычная вонь, однако же они послушно шлепали кривыми лапами, протаптывая дорожку.
– Это виверны, – сказал дедушка.
Он спешился и подошел ко мне. Серую кобылу он вел в поводу. Его, похоже, совсем не удивило и не рассердило, что я тоже здесь.
– А остальные что делают? – спросила я.
– Оставляют следы, – хмыкнул дед. – Лгать нам не дозволено, зато мы можем навести на ложный след. Подожди здесь.
Он снял с седла кобылы белый штандарт, на удивление проворно взбежал вверх по склону у водоема, в который тоненькой струйкой стекала вода, и воткнул штандарт в мягкую землю. Древко вошло в почву на добрый фут, и штандарт теперь гордо развевался на ветру. Насколько мне было видно во мраке, это был шест с надетой на него продолговатой штукой, похожей на череп, вокруг которой развевались какие-то лоскуты, смахивающие на кожу.
– На твоем месте я не стал бы вглядываться слишком пристально, – предупредил дедушка, вернувшись и снова взяв кобылу под уздцы. – Я оставляю его здесь как знак и предупреждение.
И вскочил в седло так же легко и проворно, как взбежал по склону.
Но я все-таки продолжала вглядываться. Я смотрела на этот штандарт, хотя он выглядел странным и жутким. Казалось кощунством оставлять его здесь, в этом месте, наполненном мягкой, доброй магией. Но с другой стороны, Сибилла ведь все равно уже осквернила это место, заколдовав воду. Наверное, сэр Джеймс этого заслуживал.
Пока я глазела на штандарт, вся свита моего дедушки издала громкий клич и устремилась к холму, где стояло предупреждение, вращая факелами, которые они разжигали. Казалось, будто каждый из факелов воспламеняет воздух вокруг себя. Весь холм в мгновение ока превратился в громадный ревущий костер, и в его пламенном сердце развевался штандарт. Это длилось всего несколько мгновений. В эти секунды мне сделалось отчетливо видно, что это за штандарт. То был шест, на который был насажен гниющий конский череп, а поверх него – человеческий, а развевающиеся лоскуты были обрывками конской шкуры и человеческой кожи, неровными и окровавленными. Мне пришлось отвернуться.
Пока я боролась с тошнотой, на помощь мне пришли новые знания женщины с раздробленной ногой. Мой дед – не волшебник. Он – великая Сила, а великие подчиняются странным правилам. Сила и страдание идут рука об руку, кому было и знать, как не ей. И все хорошее и доброе осталось бы неполным, не имей оно другой стороны, не такой приятной.
– Хорошее и доброе! – воскликнула я вслух. – Нет, дедушка Гвин, конечно, хороший, но – добрый?!
Сейчас мне казалось, будто я никогда больше не стану разговаривать со своим дедом.
Потом я пришла в себя и увидела, что сад заполняется белым предрассветным туманом. Сэр Джеймс шагал вниз по склону холма, неся бутылку и бокал. Остальные двое шли следом, прихлебывая из своих бокалов. Жуткого штандарта, развевающегося у них за спиной, никто из них, похоже, не заметил, но следы на лужайке у ворот они разглядели прекрасно. Седая от росы трава была истоптана зелеными и бурыми отпечатками ног, копыт и когтистых трехпалых лап.
Заговорщики бросились туда и уставились на лужайку. Постояв немного, они запрыгали от радости.
– Теперь нам служит настоящая Сила! – воскликнула Сибилла.
Мерлин хихикнул.
– Да, и мы можем использовать ее, чтобы подчинить себе новые!
Мне снова стало противно, и я отправилась восвояси…
Проснулась я у себя в кровати. В окно светило яркое солнце, а я была всерьез озабочена. Если Сибилла и ее дружки способны поработить дедушку Гвина, что же их остановит? Теперь ни на кого и ни на что нельзя положиться. Я пыталась убедить себя, что мне просто приснился странный сон, но не могла. Я была уверена, что все это случилось на самом деле.
В доказательство того, что я права, за завтраком были только мы с Грундо и стол был накрыт только на два прибора.
– А дедушки дома нет? – спросила я у Ольвен, когда та принесла вареные яйца.
– Он уехал по делам, – сказала Ольвен. – На кобыле.
– Вот тебе и попросили о помощи! – мрачно сказала я Грундо, когда Ольвен ушла.
– Ну, он же сказал, что помочь не сможет, – ответил Грундо, безмятежно разбивая сразу три яйца. – А в чем дело? Чего ты такая несчастная?
