Я стояла и тупо слушала гудки. Я была как мертвая. Единственное, о чем я могла думать: «Теперь понятно, почему все это время стояла такая жара!» Папа, наверное, просто не успел поменять погоду. А потом я подумала – со злостью, – что Алиша всегда готова была соврать, если думала, что ей удастся этим меня задеть, и знала, что ей сойдет это с рук. Это все просто не может быть правдой! Я швырнула трубку на рычаг, захлопнула блокнот и яростно набрала «Энни Хайд». Уж мама-то мне скажет, правда это или нет.
Мамин код сейчас был AH369. Но когда я набрала номер, мне ответил механический голос: «Владелец этого кода при дворе более не присутствует. Владелец этого кода при дворе более не…»
Я положила трубку и уставилась на темные, потертые дедушкины обои. Похоже, что мои родители оба исчезли. Дедушка тоже исчез, король собирается отречься от престола, и никто, похоже, даже не замечает, что в стране заговор. Кому же сказать? Кто может помочь? Дедушке Гвину не скажешь – ведь это ему приказали унести дедушку Хайда, и даже сам Лондон заставили ему помогать. Кому же еще можно рассказать?
Я подумала о миссис Кендейс. Она довольно могущественна. Возможно, сегодня утром она мне и не поверила, но теперь она вынуждена будет мне поверить!
Я снова захлопнула блокнот. Раз она леди-правительница, у дедушки должен быть ее номер. Да. Номер был. Я набрала его и долго слушала гудки. Я сделала поправку на то, что человеку со сломанным бедром требуется больше времени, чтобы встать и подойти к говорителю. Я дождалась, пока звон перейдет в свиристение. Я выждала достаточно времени, чтобы она успела подняться со своего кресла и медленно прохромать через большую комнату. Но к говорителю так никто и не подошел.
Я медленно положила трубку и снова уставилась на обои. Через некоторое время я в качестве эксперимента снова набрала код города Солсбери. Просто код. Гудков я на этот раз не услышала, только тишину. Я слушала тишину так долго, что уже готова была сдаться, но тут странный, тяжкий голос без отзвуков ответил:
– Солсбери слушает.
– Ох! – сказала я. – Хвала небесам! Послушайте, я пыталась дозвониться миссис Кендейс, но она не отвечает – это, собственно, Арианрод Хайд. С миссис Кендейс все в порядке? Может быть, она спит, или что?
– Вынужден сообщить, – ответил тяжкий голос Солсбери, – что миссис Кендейс со мной более нет. Ее изъяли из ее дома сегодня вечером.
– Кто? – спросила я. – Кто ее забрал?
Короткая пауза. Потом Солсбери ответил:
– Сын Нудда, полагаю. Мне было приказано не вмешиваться. Извини.
– Ничего, ничего, – сказала я. – Если уж Лондон вынужден был повиноваться приказам, вы и подавно ничего поделать не могли. А вы не знаете, куда ее унесли?
Снова короткая пауза. Потом он ответил:
– Нет.
– Ну все равно спасибо, – сказала я.
Я повесила трубку и еще немного посмотрела на стену. Потом, в качестве последней соломинки, отыскала номер Хепзибы Димбер и нехотя набрала его.
Телефон звенел, а потом свиристел, свиристел и свиристел. Это продолжалось так долго, что мне казалось, будто я рада буду поговорить даже с одной из Иззи. «Но ведь сейчас пятница, вечер, – подумала я. – Может, они куда-нибудь пошли всей семьей». Но было уже так поздно, что я сама не поверила этому.
Через некоторое время я вернулась в гостиную. Когда я вошла, Ник поднял голову и сказал:
– Максвелл Хайд жив! Это точно! – так, как будто его это удивляло.
– Но мы нигде не можем его найти, – добавил Тоби.
Грундо сказал – и я поняла, что они об этом спорят уже довольно давно:
– Наверняка он за пределами нашего мира! В противном случае полученные результаты не имеют смысла.
Дора взглянула на меня и спросила жизнерадостным тоном:
– Что-нибудь случилось, милочка?
– Да нет, ничего, – сказала я. – Сущие пустяки. Моих родителей всего-навсего изгнали от двора, король всего-навсего собирается отречься от престола, а миссис Кендейс и семейство Димбер всего-навсего тоже похитили. А так все в порядке.
Мальчишки обернулись в мою сторону.
– Ни фига себе! – сказал Ник.
– И это все, что ты можешь сказать? – почти завизжала я.
Дора, которая как будто не слышала ничего из того, что я сказала, ласково улыбнулась.
– Знаешь, дорогуша, тебе совершенно необязательно разряжать все неблагоприятные вибрации, – сказала она. – Просто сядь и поплачь хорошенько. Это чудесно помогает.
– Да ну? – сказала я очень грубо. – Ну, спасибочки!
Я плюхнулась в ближайшее потертое кресло и в самом деле разревелась. Мальчишки, все как один, и Грундо, и Тоби, и Ник, ужасно смутились и повернулись ко мне спиной. Тут мне действительно захотелось завизжать.
Грундо я уложил на диване у себя в комнате.
