– И я по тебе тоже скучал, Мини, – сказал я вслух. – Это было что-то вроде ностальгии.
Она обвила хоботом мои плечи. Это было похоже на объятия.
– И я, и я тоже! – сказала она. – Я ждала-ждала, все эти десять лет!
– Десять лет?! – переспросил я.
– Десять лет, – подтвердила она. – Я считала. Последний раз я тебя видела, когда наелась этих яблок. Когда ты ушел, Романову пришлось использовать свою магию, чтобы привести меня в чувство. И с тех пор прошло десять лет.
Но мне все равно не верилось.
– Так тут действительно прошло десять лет? А у нас всего около трех недель…
Так вот почему Мини выглядела настолько крупнее! Когда я впервые с ней встретился, она, по-видимому, была довольно молодой слонихой, а теперь она повзрослела.
Позади меня Тоби с Грундо обсуждали нас.
– Слониха действительно с ним разговаривает, – заметил Тоби.
– Да, – ответил Грундо. – У нее голос как у толстой старой тетушки, но слов я почти не разбираю. А ты понимаешь, что она говорит?
– Кто эти скромные, интеллигентные мальчики? – спросила Мини.
Я хихикнул. Тоби с Грундо временами напоминали двух старичков. Я обернулся и представил всех друг другу.
– Это Мини, – сказал я, – моя любимая слониха. Мини, это Тоби, это Грундо, а девочку, которая сидит на траве, зовут Родди. Вон тех близнецов зовут Изадора и Ильзабиль, но кто из них кто – лучше не спрашивай.
– Приятно познакомиться, – сказала Мини, вежливо помахивая хоботом.
Иззи от этого театрально отшатнулись, но Родди встала и сказала:
– Приятно познакомиться, Мини.
Значит, девчонки Мини понимают. Интересно…
– Романов здесь? – спросил я.
– Да, – сказала Мини, – только что вернулся откуда-то. Он в доме.
Мы все вместе поднялись на холм и спустились к дому. Сейчас он выглядел роскошным и вполне ухоженным. Он был выстроен из светлого дерева и гладко отесанного голубоватого камня. Коза топталась у красивой белой парадной двери и блеяла во все горло. Вокруг нее теснились куры. Когда мы подошли к дому, из двери, вытирая лицо полотенцем, вышел Романов, чтобы посмотреть, что за шум. Мы все остановились; Родди пробормотала:
– Теперь я понимаю, что ты имел в виду.
Это все тот эффект, который производил Романов. Он был в полной силе. Сила буквально потрескивала вокруг него. А в остальном он выглядел точно так же: как худощавая и энергичная темная молния. По нему было совсем не видно, что прошло десять лет.
– Снова ты! – сказал он мне. Прозвучало это сухо и неприветливо. – Десять лет тому назад мне приснилось, что ты вернулся с толпой детей.
– Это когда вы болели, – сказал я. – Возможно, это украсило ваши сны. Нам нужна помощь…
Коза бодала Романова, топала ногами и блеяла.
– Минуточку! – сказал он и положил обе руки на голову Хельги.
Секунду спустя он провел руками по ее бокам.
– Да, у тебя проблемы, – сказал он ей, – но теперь все в порядке.
Он взял ее за рог и повел вдоль дома.
– А что с ней такое? – спросил я.
– Она рожает, – ответил Романов, обернувшись через плечо. – У нее вот-вот появятся козлята. Покорми кур, будь так добр, пока я устрою ее в сарае. А вы, остальные, отправляйтесь в дом и поищите себе на кухне чего-нибудь попить.
Иззи захлопали в ладоши – они, похоже, пришли в восторг.
– Маленькие козлятки! – сказала одна.
– Мы пойдем посмотреть! – сказала другая.
Романов повернул в их сторону свой зигзагообразный профиль и глянул на них одним глазом.
– Нет, – сказал он.
«Нет», и все. Но Иззи тут же заткнулись. Они повернулись и пошли в дом следом за Родди – прямо как шелковые.
Я пошел к сараю, и Мини дружески зашагала рядом со мной. Она стояла и смотрела, как я кормлю кур. Потом стала потирать задние ноги одну о другую. Я намек понял и попросил у сарая еще и слоновьей еды. Как будто и не уходил никуда – я тут чувствовал себя совсем как дома. Я слышал, как в соседнем сарае возится Романов, сгребая солому и успокаивая Хельгу. Еще я ощутил покалывание – он налагал на козу какое-то заклятие, видимо, чтобы облегчить ей роды. «Вот жизнь!» – подумал я. Но по всему было видно, что Романов провозится с Хельгой довольно долго, так что я пошел в дом.
Кухня на этот раз была вся просторная, светлая и суперсовременная. Из вещей, которые я помнил, там был, считай, один только деревянный стол. Когда я вошел, Тоби с Грундо деловито выгребали из холодильника всякие интересные продукты и напитки, а Родди чехвостила Иззей.
– Если кто-то из вас, зараз, скажет еще хоть что-нибудь, что расстроит Грундо, – говорила она, – я такое сделаю, что вам и в страшном сне не снилось!
