Заговор небес полностью

Наконец Настя дала подругам команду к разбежке. Кольцо девушек распалось. Камера проследила за одной из них, судя по ранцу, за Марией, – как та встала в пике, головой вниз, и стрелой понеслась в сторону и вниз, подальше от остальных, чтобы при открытии парашютов никому не мешать. Вот взметнулся ее желто-серый купол.

Потом, после небольшой паузы, камера показала, как девушки – довольные, веселые, приземляются и бегут друг к другу целоваться в честь удавшегося прыжка.

Тут запись обрывалась.

В столовой раздались аплодисменты.

Девушек окружили плотным кольцом. Вчерашние ворчуны и недруги наперебой поздравляли победительниц. Им говорили слова восхищения, звали в гости, просились в команду – видеооператором…

Валя счастливо приняла поцелуй от Гоши. Прошептала ему на ушко (Катя расслышала):

– Я так долго этого ждала!

«Совет да любовь!» – мелькнуло в голове у Катюши.

И она, тут же забыв и о Гоше, и о подруге, продолжала принимать поздравления.

Кажется, жизнь удалась. Команда – получилась. Недруги – пали. Теперь никто уже не посмеет насмехаться над женской четверкой!

Катюша радостно согласилась прийти на импровизированную дискотеку в укладочном зале Желтой казармы. Пообещала малознакомому – но чертовски красивому! – спортсмену Ромке медленный танец.

…Уже выходя из столовой и по-прежнему наслаждаясь своим триумфом, Катя случайно перехватила взгляд аэродромного дурачка Никиты. Тот, по своей привычке, сидел, скрючившись на стуле, и грыз ногти. Катю неприятно поразило, что Никита неотрывно смотрел на нее своим холодным, почти безумным взглядом. В уголке его рта застыл пузырек слюны…

…Никита все просчитал – по часам и по карте. Полтора часа займет дорога от его квартиры на Автозаводской до Курского вокзала. Или лучше поехать до платформы Царицыно? Нет, туда, кажется, дальше. Хоть в центре и машин больше, и выхлопные газы душат – все-таки лучше взять курс на Курский. Потом – он затащит велосипед в электричку и спокойно поедет в тамбуре. А от станции Чехов до аэродрома – двадцать семь километров. Их он проедет за полтора, максимум – за два часа. Отличная идея! На электричках на прыжки ездили все. Некоторые выпендривались и приезжали на своих машинах. Но вот никому еще не приходило в голову приезжать на аэродром на велосипеде. Может, они тоже это заметят…

Никита собрал рюкзак: парашютный шлем, высотомер, два бутерброда с сыром. Надо бы взять запасную футболку – на аэродроме жарко, быстро потеешь. Он порылся в шкафу – в ворохе одежды ничего подходящего не оказалось. Все футболки – или рваные, или желтоватые от застарелой грязи.

Никита стукнул кулаком в стену соседней комнаты:

– Вить! Футболку одолжи!

Из-за стены лениво отозвались:

– Отстань, придурок.

– Вить! Ты мне брат или кто?

– Или кто! Не мешай.

– Ви-итька! Пожалуйста!

За стеной сердито взвизгнули кроватные пружины. Виктор показался на пороге:

– Давай вали отсюда. Мне квартира нужна. – И добавил вполголоса: – Шизо проклятый.

Никита прекрасно его расслышал. Попросил жалобно:

– Не называй меня так!

Виктор хмуро пригрозил:

– Я еще и на твой аэродром сообщу. Грохнешься – а инструктору сидеть ни за что.

Никита опустил голову. Витька, когда был не в духе, уже не раз грозился настучать, однако с аэродрома Никиту пока не гнали… Значит, брат просто пугает. Да и не станет он его закладывать. Зачем ему, брату, надо, чтобы он, Никита, целые дни дома торчал? Как он тогда будет со своими девочками кувыркаться? Ему квартира нужна, флэт. Чтобы когда он, Никита, пропадает неизвестно где, пялить этих лимитчиц… Брат называется. Нет, чтобы сказать: останься. И привести еще одну герлу – ему. Что ему, жалко, что ли? Или одну бабу на двоих разделить, по-братски? Так нет – все сам, все сам… Никита ему мешает… И еще майки не дает, чтобы он выглядел как человек…

Никита встал, пошел к выходу из комнаты. Брат загораживал дверь.

– Пусти!

– В холодильнике ничего не трожь. Все – не тебе. Ясно?

«Ясно, кому. Бабцам твоим. Кормит их тут еще», – пронеслось в голове у Никиты. Но вслух ничего не сказал, знал, чем ответит брат – двинет в морду, и весь разговор.

Виктор освободил дорогу. Никита прошел на кухню и достал из подвесного шкафчика соевый батончик. Виктор, наблюдавший за ним, заржал:

– Девок прикармливаешь?! Ну как, идут они на сою?

И чего здесь смешного?

Никита не ответил. Он положил шоколадку в рюкзак и взялся за велосипед, поджидавший хозяина в узком коридоре.

– Смотри права не забудь, – хохотнул брат: он, между прочим, водил старый отцовский «Москвич».

«Вот так: все достается ему, старшему – Витьке. А мне на велосипеде езди. А еще и обзывается…»

Никита не ответил и молча вышел из квартиры. Виктор крикнул вслед:

– Не вздумай до утра заявиться!

Гоша не спеша выбрался из ванной. Какой кайф, что горячую воду у них в доме отключат еще не скоро, только в августе. Он прошелся по квартире, нацепив сестринский халат, сладко зевая и потягиваясь. Ну и жарынь! Тяжко придется тем, кто на выходные останется в городе.