Дубков, стиснутый сзади и спереди, против своей воли устремился вперед. «Только бы не упасть, — мелькнуло в голове. — Затопчут».
Штыковая атака оказалась эффективной только с психологической точки зрения. Солдатские штыки не могли пробить пуленепробиваемые жилеты «слуг режима», но, зажатые с двух сторон, «псы» через несколько минут перемешались с толпой и солдатами, и вся эта масса устремилась в разные стороны.
Как позже узнал Дубков, подобные ситуации возникали повсеместно, причем в нескольких случаях солдаты и младшие офицеры не только открыто переходили на сторону демонстрантов, но и открывали огонь по ОМОНовцам, которые оказались единственной силой, сохранившей преданность законному режиму. Милиция действовала очень вяло или вообще отказывалась лезть в эту мясорубку. Приказы, как правило, не выполнялись.
Телефон главного редактора ответил только поздно ночью. Голос Сани звучал очень нервно:
— Выезжай немедленно!
— Ты что! Здесь такие события разворачиваются!
— Не беспокойся. Здесь не менее интересно.
Почти два часа Владимир Иванович потратил на то, чтобы пешком добраться до вокзала. Тем не менее вскоре он уже лежал на верхней боковой полке плацкартного вагона. Заснул Дубков только под утро, поскольку имел привычку писать свои статьи сначала мысленно, а нигде ему так хорошо не думалось, как на верхней полке под стук колес поезда.
Выйдя из вагона, он тут же понял, что случилось что–то страшное. Вокзал был оцеплен милицией, явно ощущался запах гари. В конце платформы стояли несколько милиционеров, они направляли поток приезжих в обход здания вокзала на площадь.
— Скажите, а что случилось? — спросил Владимир Иванович угрюмого милиционера, которому уже явно надоело отвечать на подобные вопросы.
— Проходите. Не задерживайтесь, — сквозь зубы процедил тот.
На площади стояла толпа.
— Что случилось? — спросил Дубков первого попавшегося на его пути мужика.
— Диверсия, — мрачно ответил тот. — Рвануло так, что полвокзала разнесло.
Со стороны вокзала раздавались чьи–то вопли и сигналы реанимобилей. Несмотря на трагичность положения, в толпе шныряли «леваки», задававшие всем стандартный вопрос:
— Машина нужна? Куда ехать?
Придя к окончательному выводу, что пробиться к месту события ему не удастся, Дубков ухватил за руки одного из «водил»:
— Поехали.
Через сорок минут он был уже в редакции, где его встретил Саня с задумчивым выражением вечно кислого лица.
— Докладывай, — коротко бросил он, после того как Владимир Иванович расположился в кресле.
— Ну, ты так сразу. Напои сначала чаем. Я ведь еще не завтракал, — заметил Дубков, собираясь с мыслями.
Его симпатии были явно на стороне «повстанцев», так как, будучи демократом, он все же ухитрялся в душе оставаться порядочным человеком в отличие от главного редактора, который справедливо считал себя наемником и умел абстрагироваться от морали. «Мораль и журналистика — вещи несовместимые», — любил повторять он в неприятных ситуациях, которые, как правило, возникали в связи со срочными заказами хозяев. «Если хотите чтить мораль, то вам лучше переквалифицироваться в школьные учителя».
Зная все это, Владимир Иванович прикидывал, как бы ему изложить все так, чтобы граждане его родного Питера не предстали в будущих дубковских статьях шайкой люмпенов красно–коричневого цвета, не желающих трудиться.
— Два чая и бутерброды, — приказал Саня по громкоговорящей связи своей секретарше. — Нет, дежурные.
Это означало, что вместо бутербродов с икрой, которые любил главный редактор, Дубкову придется есть вчерашние из холодильника. С дешевой колбасой или не менее дешевым сыром.
— Ну, что докладывать, — сказал Владимир Иванович, отхлебывая крепко заваренный чай (слава богу, чая дежурного не делали) и откусывая от бутерброда со слегка усохшим сыром. — Революция.
Он вкратце описал события, свидетелем которых стал несколько часов назад, не забыв описать и физиономию премьера, когда тому в лоб угодило яйцо.
— Даю на статью два дня, — получил он указание шефа.
— Ну, а здесь–то что происходит? Я оказался на вокзале через несколько минут после взрыва.
— После взрывов, — поправил его Саня. — Рвануло сразу в пяти местах. И не только в Москве, в Питере тоже. И еще в шести городах. Кроме того, в Дагестан вторглись банды чеченцев под командованием Хаттаба. Идут бои.
