— Прекрасно. Итак. Начат эксперимент в Санкт–Петербурге, но мы хотим провести серию экспериментов в Москве. Дело заключается в записи в сознание и подсознание сигнала опасности у определенных психических моделей. В Санкт–Петербурге нами была сформирована небольшая команда ликвидаторов и методом тыка выбрано несколько десятков рядовых бандитов и пять авторитетов. Плюс два высокопоставленных чина МВД, связанных с преступным миром. Эксперимент заключается в следующем. Ликвидаторы методично уничтожают бандитов, оставляя на трупах изображение собаки. Это изображение и является сигналом опасности. Далее, когда все участвующие в эксперименте объекты ликвидированы, в нескольких газетах бульварного толка появится материал о воинствующей религиозной общине, которая называет себя «Псами Иисуса Христа». Убивают профессионалы, но делают это они преднамеренно непрофессионально, с тем чтобы исключить для читающего восприятие событий как разборки. Когда существование «псов» будет подкреплено соответствующими слухами, в подсознании определенной части криминалитета появится состояние ожидания страха. И тогда начнется тонкая работа. Под наблюдение будут взяты несколько объектов, которым подбросят изображения собаки. То есть дан сигнал опасности. С них будут сниматься и обрабатываться индивидуальные псипараметры. Сейчас в Москве появилась группа профессионалов, за которой мы внимательно наблюдаем. В нее входит наш человек, и она готова на все. Я хотел бы, чтобы вы были координатором между этой группой и моей лабораторией.
Кардинал закончил и испытующе посмотрел на Кота. По лицу бывшего полковника госбезопасности было видно, что медицинские изыскания доктора Бардина не производят на него угнетающего воздействия. Он немного подумал, а затем сказал:
— Я не против пройти этот испытательный срок и повязаться с вами кровью. Но скажите, какое прикладное значение имеют ваши эксперименты?
На это ответил председатель Партии, внимательно наблюдавший за выражением лица испытуемого.
Он подошел к стене, на которой висела доска, раздвинул занавески и взял фломастер.
— Смотрите, Константин Павлович. Вы, как и любой офицер, знаете, что успех каждого мероприятия всегда зависит от эффективности системы управления этим мероприятием. В обычном цивилизованном государстве имеется комплексная система Управления государством, его народным хозяйством и обществом. Условно эту систему управления можно разделить на следующие элементы. Он немножко подумал и начал писать ровным, четким почерком. В этот момент Романов, казалось, попал в родную стихию. Он внешне напоминал профессора, читающего лекцию студенческой аудитории. Из досье на председателя Партии, с которым его ознакомили в ЦРУ, Сидоренко знал, что одно время Романов был преподавателем общественных дисциплин в радиомеханическом техникуме. Но когда он заговорил ровным, ничего не выражающим голосом, формулируя свои мысли четко и кратко, он уже напоминал военного, докладывающего по карте оперативную обстановку вверенного ему подразделения.
— Итак, этими элементами являются: а) финансово–экономическая система управления; б) политическая система управления. Два элемента позволяют государству постоянно корректировать ход развития социально–экономического процесса. Это при условии, — он назидательно поднял палец, — что менталитет населения адекватно воспринимает все виды коррекции и коррекция направляет его поведение в соответствии с заданными параметрами. Население законопослушно, патриотично, обладает необходимым уровнем внутренней культуры и работоспособности. При этом необходимо помнить, что население состоит из двух страт. Те, кто управляет, и те, кем управляют. И обе страты имеют необходимый менталитет.
Романов задумался, затем посмотрел на Кота и неожиданно спросил:
— Вы любите историю, Константин Павлович? Сидоренко слегка улыбнулся:
— Допустим. Романов продолжил:
— У нас, современных поколений, гипертрофированное представление о собственной истории. Все учебники истории бессовестно лгут. Поэтому я с детства изучал этот предмет не по учебникам, а по рассказам очевидцев, военных, чекистов, рабочих интеллигентов. Вот какую картину я воссоздал по их рассказам о двадцатых годах.
Романов отошел от доски и сел в кресло напротив Кота. Последний слушал с интересом.
