А это означало одно — на европейском поле появился весьма серьезный игрок.
Бездетный испанский король Карл II находился при смерти, а Франция, Голландия и Австрия уже заключили между собой договор о дележе его обширной империи. Если привлечь на свою сторону русского царя, то он может громогласно заявить о собственных претензиях.
На какое-то время письмо озадачило курфюрста всерьез. Призвав к себе советника по России — Марка Виниуса, он решил выслушать его мнение.
Марк Виниус три года под видом голландского купца проживал в Москве и неплохо знал местную знать.
Во всяком случае, его совет будет нелишним.
— Тебе ведь приходилось встречаться с Петром?
— Неоднократно, — не без гордости отвечал советник.
— Что это за человек?
Задумавшись на секунду, Марк Виниус уверенно продолжал:
— Русскому царю следовало бы родиться боцманом и всю жизнь проплавать на каком-нибудь голландском корабле. Лучшие его друзья — в основном люди из низшего сословия — конюхи, солдаты, денщики, мелкие дворяне, которых он балует, одаривает милостями, наградами и прощает очень многое.
— Вот как. Презабавно!
— У низшего сословия он взял все самое отвратительное: он невоспитан, груб. Может отдубасить палкой кого-нибудь из ближнего окружения, что совершенно недопустимо для государя. Но он чрезвычайно активен и сейчас ищет повсюду союзников для войны с Турцией. Не исключаю, что будет сговариваться с Пруссией.
— У него большая армия?
— Об этом сложно судить. Потому что его стрельцы рассредоточены по отдельным гарнизонам. Но как мне представляется, в Москве их около десяти тысяч.
— А русский царь может мне помочь заполучить польскую корону? — задал курфюрст вопрос, интересовавший его более всего.
Марк Виниус на минуту задумался, осознавая, что от его ответа будет зависеть не только придворная карьера, но, возможно, и сама жизнь.
— Царь Петр очень привязчив. Благосклонен к слугам, которые его боготворят. Но в тоже время очень требователен к своему ближайшему окружению. Петр доверчив, и эту его черту можно использовать. Можно его убедить в том, что он нашел в лице вашего величества ярого сторонника в борьбе со шведами. Тогда он будет всячески ратовать за присоединение к вашей короне Польского королевства.
— Хм… Я обдумаю это предложение. Где сейчас находится царь Петр?
— По нашим данным, он уже покинул Москву и направляется со своим посольством в Европу.
— Вот как? — курфюрст не скрыл своего изумления. — Что же он намерен делать в Европе?
Не далее как сегодняшним утром советник получил корреспонденцию и знал все совершенно точно.
— Он отправляется в Ригу…
Курфюрст хмыкнул:
— Уж не собирается ли с Карлом ХII организовать военный союз?
— Дело совсем в другом. По нашим данным, в Москве он влюбился в иностранку, которая проживала в Москве, и он отправился в Ригу на ее поиски.
Брови курфюрста изумленно взметнулись:
— Вот как! Ничего подобного от русского царя я не ожидал. Я его представлял несколько другим. Мне бы хотелось с ним познакомиться и узнать, чем же закончится эта романтическая любовная история. Вот что, отправьте к нему моих послов и сообщите, что я желаю его видеть в своем дворце.
Здание Преображенского приказа было выстроено на самом берегу Яузы. Громадное, каменное, оно невольно притягивало взгляды. Подле дверей, явно изнывая от скуки, стояли два солдата и невесело посматривали по сторонам.
Еще дюжина солдат вышагивала вдоль фасада здания. Все степенные, с бородами, мужики при хозяйстве. Иных тут не бывает. Единственная забава — посматривать на девок, что идут по воду с коромыслами на плечах. Нагнулась баба за водицей, а детине в радость. Поскребут скрюченной пятерней подбородки и далее себе топают до нового представления.
На задворках Преображенского приказа, затерявшись среди огородов, было вырыто восемь ям, перекрытых металлическими прутьями. В каждой из них томилось с десяток сидельцев. Не бог весть какое развлечение, но время скоротать в карауле помогает. Прошелся разок вдоль решеток, отер о металлические прутья налипший к подошвам сор, а там и смена подошла.
В подвале Преображенского приказа помещался застенок. Здесь на земляном полу среди смрада дожидались своей участи узники, не обращая внимания на снег, что щедро сыпал через узенькое зарешеченное оконце в тесную темницу.
Опившись медовухи, в своих покоях похрапывал князь Федор Юрьевич Ромодановский, глава Преображенского приказа. Настоящая служба начнется опосля, когда князь пожелает опохмелиться. Гаркнет своим зычным голосом, подзывая расторопного денщика, а когда тот, разбивая лоб, предстанет пред княжескими очами, захочет отведать кувшин рассола. И будет пить до тех самых пор, пока не утешит свою ненасытную утробу. Икнет громко, сладенько потянется на морозце и начнет с крыльца бранить недорослей за нерадивую службу.
Вот тут лучше на глаза не появляться. За дерзость можно и батоги схлопотать.
