Столица гудела как растревоженный улей. То и дело находятся «свидетели» шпионских вылазок министра Сухомлинова. Говорили, что он, переодевшись то ли крестьянином, то ли кучером, ходил на какие-то конспиративные квартиры к какому-то немецкому инженеру… Это же полный бред! Прямых доказательств ни у кого не было, но поражения требовали отмщения. Общественное мнение значило уже многое — просто игнорировать его было нельзя в накалившейся атмосфере.
Известный депутат П. Н. Милюков, которого называли «Цицероном Государственной думы», произнес тогда свою знаменитую фразу: «Что это — глупость или измена?» Всем было понятно: «Измена».
Сухомлинову припомнили все. И прежде всего, что он, министр, принял Мясоедова на службу, несмотря на заявленные ему предостережения, сообщал ему секретные сведения, поддерживал с полковником дружеские отношения.
Пресса подняла шум: немецкий шпион — протеже военного министра!
Кроме того, Сухомлинова обвиняют в преступной халатности и сознательном бездействии — не обеспечил армию самым необходимым! Что ж, надо признать, непринятием должных мер Сухомлинов фактически способствовал тому, что русская армия осталась без боеприпасов и без крупнокалиберной артиллерии в самый разгар боевых действий.
Николай II в создавшейся ситуации был вынужден принять меры. В июне 1915 года Сухомлинов получает от государя письмо, в котором тот извещает его об отставке с поста военного министра. Но при этом письмо носит очень доброжелательный характер, в нем говорится, что только при стечении обстоятельств император вынужден сделать этот шаг, а сам Сухомлинов остается всецело в памяти императора как порядочный, добросовестный воин и доблестный товарищ.
Но отставкой дело не кончится. «Ввиду соблюдения достоинства судебной власти» Сухомлинов был арестован. Это произойдет в начале апреля 1916 года. Сделать это было очень нелегко.
Здесь надо сказать, что назначенный еще предшественником Хвостова прокурор Жижин, хотя и проводил расследование под наблюдением Ставки, но полученные указания начальства выполнял четко — направлял секретные донесения Щегловитову, а после отставки Ивана Григорьевича его преемнику. Последний доставлял эти рапорты на высочайшее рассмотрение.
Представив очередной рапорт, Хвостов обратил внимание государя на особую важность приведенных в нем фактов, указывающих на связь бывшего военного министра с врагом. Но Николай II вскоре вернул эти материалы без всякой резолюции. Когда игнорировать «изменнические действия» Сухомлинова стало уже невозможно, была образована Верховная следственная комиссия, состоящая из членов Государственной думы и Государственного совета.
Комиссия работала ни шатко ни валко. Создавалось впечатление, что правительство пытается тормозить дело. Однако улики были настолько вескими, а преступление Сухомлинова настолько тяжким, что Хвостов добился назначения официального следствия, которое по его выбору производил сенатор И. А. Кузьмин, чья «чистота и самостоятельность» считались бесспорными.
К началу 1916 года генерал-прокурору стало ясно, что необходимо арестовать Сухомлинова. Он доложил дело новому председателю Совета министров престарелому Б. В. Штюрмеру. Тот вначале засомневался в целесообразности такой жесткой меры, но, когда Хвостов припугнул того возможностью побега Сухомлинова, согласился. После этого Хвостов доложил и государю о том, что намерен арестовать Сухомлинова.
Николай II ответил весьма неопределенно:
— Да-да, я понимаю, что вы не испрашиваете указаний, я сам и не дал указаний…
По существующей тогда процедуре постановление об аресте Сухомлинова подписал сенатор Кузьмин. Бывший военный министр, отставной генерал от кавалерии Сухомлинов в апреле 1916 года был арестован и заключен в Трубецкой бастион Петропавловской крепости. Перед этим помогавший в проведении расследования сенатор С. А. Богородский допросил генерала в его квартире. Сухомлинову было официально предъявлено обвинение по статье 108 Уголовного уложения, то есть в способствовании и благоприятствовании неприятелю в его военных и иных враждебных против России действиях и шпионаже. По этой статье виновный мог быть подвергнут смертной казни.
Окончив допрос, сенатор Богородский сообщил бывшему министру, что, поскольку тот обвиняется в исключительно тяжком преступлении, вынесено постановление о его аресте. Сухомлинов некоторое время сидел молча, как бы в оцепенении, а затем, поклонившись, хрипло проговорил:
— Я к вашим услугам и считаю своей первейшей обязанностью подчиниться суровому велению закона.
В крепости Сухомлинову были предоставлены льготные условия содержания: в камере поставили складной столик и кресло, на кровати появились настоящий матрас и постельное белье, ему разрешалось гулять два часа в день (в два приема). Комендант крепости, старый знакомый Сухомлинова, бывший командующий войсками Одесского военного округа генерал В. Н. Никитин, посещал арестованного в его камере.
