Заговор самоубийц полностью

Ж. М. Палеолог, посол Франции в России: «Сомнительный человек этот генерал Сухомлинов… Шестьдесят шесть лет от роду; под башмаком у довольно красивой жены, которая на тридцать два года моложе его; умный, ловкий, хитрый; рабски почтительный перед императором; друг Распутина; окруженный негодяями, которые служат ему посредниками для его интриг и уловок; утративший привычку к работе и сберегающий все свои силы для супружеских утех; имеющий угрюмый вид, все время подстерегающий взгляд под тяжелыми, собранными в складки веками. Я знаю мало людей, которые бы с первого взгляда внушали бы большее недоверие».

Генерал А. А. Брусилов: «Сухомлинова я знал давно, служил под его начальством и считал, да и теперь считаю, его человеком, несомненно, умным, быстро соображающим и распорядительным, но ума поверхностного и легкомысленного. Главный же его недостаток состоял в том, что он был, что называется, очковтиратель и, не углубляясь в дело, довольствовался поверхностным успехом своих действий и распоряжений. Будучи человеком очень ловким, он, чуждый придворной среде, изворачивался, чтобы удержаться, и лавировал для сохранения собственного благополучия».

Признаюсь, меня в этом диковинном деле всегда больше занимала не столько фигура министра и его веселой жены, сколько личности девяти прокуроров, которые занимались делом Сухомлинова. Четвертых из них расстреляли, трое бежали за границу, где влачили жалкое существование. Еще один умер в ссылке во времена Гражданской войны. Эти люди исполняли свой долг, несмотря на огромное давление, которое на них оказывали. Это были разные люди и по характеру, и по воспитанию, и по пути к своей высокой должности. Но объединяет их вот что — они были истинными государственниками, законоблюстителями. Они хорошо знали, что более всего подрывает авторитет власти — небрежение к закону, желание править вопреки ему. И всегда ставили величие и могущество державы выше карьеры.

1986–2015

Григорий Распутин пользовался безграничным доверием императорской четы — Николая II и Александры Фёдоровны. Он влиял на принятие важных государственных решений. По его капризам меняли министров. Перед ним открывались двери самых престижных великосветских салонов. Добиваясь его расположения, гнули спины многие сильные мира сего, но только не министр юстиции и генерал-прокурор России — Александр Алексеевич Хвостов. Этот человек считал «распутинский вопрос пресквернейшим», подрывающим авторитет власти, с которой он, как истинный монархист, связывал благополучие Отечества. Свое мнение при каждом удобном случае Хвостов не стеснялся выражать, давая жесткий отпор временщику, влезавшему не в свои дела.

Однажды землячка Распутина, очень красивая женщина по фамилии Копушинская, задалась целью перевести на работу в Москву своего супруга. Поскольку муж был нотариусом, эта настойчивая дама начала обивать пороги судов и органов юстиции, имеющих непосредственное отношение к решению ее вопроса. Однако добиться удовлетворения своей просьбы ей не удалось.

Тогда она нашла путь к сердцу своего земляка — «всесильному старцу», который, как известно, очень любил красивых, особенно молодых женщин. Тот написал, как это всегда обычно делал, «цидульку» Хвостову. В ней он излагал свою просьбу — перевести нотариуса, так как «такой женщине надобно жить не в Ялуторовске, а в Москве». Письмо не возымело на Хвостова никакого действия.

Не получив удовлетворения, возмущенный Распутин позвонил в министерство и поинтересовался, когда Хвостов может его принять. Министр приказал ответить, что приемный день у него четверг. Когда же Распутин спросил, может ли он рассчитывать на особый прием вечером, ему ответили, что министр просил передать, что лиц незнакомых он вечером у себя не принимает, и добавил, что в четверг Распутин может явиться на прием, как и всякий другой человек.