Начну с того, что даже само название La Résistance, то есть Сопротивление, придумал выходец из России. Именно так называлась нелегальная газета, которую в 1940–1941 годах издавал уроженец Санкт-Петербурга Борис Владимирович Вильде — лингвист, антрополог, сотрудник парижского Музея человека. Он покинул Россию в возрасте 11 лет — его мать эмигрировала в Эстонию. Впоследствии он осел во Франции, получил гражданство, а в 1939 году, как и положено добросовестному французскому гражданину, отправился на фронт. Та война для французской армии была, как известно, недолгой и, в общем, бесславной. Вильде тогда не повезло — в одном из первых сражений он попал в плен. Для многих это стало бы концом. Для Вильде — только началом. В июле 1940 года, то есть примерно в те дни, когда французский коллаборационист № 1 — маршал Филипп Петен вступал в должность главы марионеточного «правительства Виши», русский эмигрант бежит из немецкого лагеря, чтобы спасать Францию. На пару со своим русским товарищем из Музея человека, антропологом Анатолием Левицким он создает одну из первых групп Сопротивления. И приступает к изданию одноименной газеты. О том, чем она стала для французов, рассказывал потом один из редакторов первого номера Клод Авелин:
Поскольку в группу Вильде вошли его коллеги — научные сотрудники антропологического филиала Парижского музея естествознания, она получила название «Сеть Музея человека». Группа успела сделать очень много — на ее счету газета, агитация, сбор стратегических данных, спасение евреев, переправка добровольцев в нейтральные страны… Но существовала «Сеть Музея человека» меньше года — сказалось отсутствие профессиональных навыков конспиративной работы. Зато в избытке было жертвенности, чисто русской готовности «положить душу свою за други своя». Когда стало ясно, что гестапо взялось за расследование деятельности группы, Борис Вильде скрылся в Марселе. Но, узнав об арестах товарищей, он вернулся в Париж, чтобы взять вину на себя и добиться их освобождения. Тщетно. 23 февраля 1942 года, после почти годового заключения, Вильде и его товарищи были расстреляны.
Вообще жертвенность, наряду с дерзостью и авантюризмом, — отличительные черты русских участников европейского Сопротивления. В том же 1942 году, недели за три до казни членов «Сети Музея человека», в Бельгии было написано такое вот письмо:
С тех самых пор, как нацисты оккупировали Бельгию, Марина возмущалась покорностью местного населения. Нет, в Бельгии тоже были партизаны — Марутаевы сразу вступили в движение Сопротивления, собирали секретную информацию о замыслах немцев и передавали ее бельгийским отрядам. Но Марине этого было мало. С августа 1941 года она начинает действовать самостоятельно — поджигает цистерны с горючим, устанавливает ряд заграждений на дорогах и даже нападает на двух немецких мотоциклистов. Однако и это ей кажется недостаточным. «Неужели во всем Брюсселе не найдется человек, который бы совершил диверсию или убил хотя бы одного немца? Это послужит толчком для многих», — думала она.
И вот 8 декабря 1941 года в Брюсселе совершается один из первых, реальных актов возмездия оккупантам. В центре города, на площади Порт-де-Намюр, около здания военной комендатуры на глазах у нацистской охраны некая женщина достает нож и одним ударом отправляет к праотцам заместителя германского военного коменданта майора Крюге. Более того — женщине удается скрыться, да так, что не найти и следов…
