«Меня вызвал Шелепин и стал советоваться со мной как с юристом: можно ли освободить Василия Сталина? Я говорю: „Можно! Он отбыл уже больше половины срока. Никаких замечаний нет, тюремного режима не нарушал“. После этого состоялась наша встреча с Василием Сталиным в Лефортово в следственном изоляторе. С ним встречались генеральный прокурор Руденко, Шелепин и я. Весь разговор сводился к тому, что он просил освободить его из заключения, заверяя нас в том, что он больше пить не будет.
Надо сказать, что меня поразил его вид. Я увидел его, сорокалетнего генерала, в ужасном состоянии. Реденькие рыжие волосы на голове, маленькая „метелка“ рыжих усов. Изможденное, больное лицо. Он был в тяжелом состоянии. Врач лефортовского изолятора сказал, что он очень болен. У него больная печень, больное сердце, закупорка вен на ногах.
После этой встречи Шелепин говорит мне:
— Отвезите Василия в Кремль. С ним будет разговаривать Хрущёв.
Я повез Василия на машине в Кремль. Охрану не брал. Сказал по дороге, что его будет принимать Хрущёв. Он был очень обрадован. Приехали в Кремль. Прошли в приемную Хрущёва. Я остался в приемной, а Василия увели в кабинет.
Потом Шелепин мне говорил, что Василий в кабинете упал на колени и стал умолять его освободить. Хрущёв был очень растроган. Называл его „милым Васенькой“, спрашивал: „Что с тобой сделали?“ На глазах Хрущёва появились слезы. Василий и ему обещал не пить, вести себя правильно, просил дать ему работу.
Когда мы возвращались, Василий мне говорил, что очень доволен встречей…
Через некоторое время мне было поручено готовить документы для Президиума Верховного Совета СССР о применении к Василию частной амнистии, о его досрочном освобождении из заключения. Вскоре он был освобожден».
Для «милого Васеньки» сделали все, что можно. Если в 1953 году он был уволен в запас без права ношения военной формы, то теперь же задним числом министр обороны «уволил» его по болезни. Это означало, что теперь Василий имеет право носить генеральскую форму и получать повышенную пенсию. Власть, кажется, хочет сделать все, чтобы он мог пожить нормально.
После Хрущёва уже председатель Президиума Верховного Совета СССР Климент Ворошилов принял Василия Сталина у себя в рабочем кабинете и побеседовал с ним, как говорится, «за жизнь». Помощники Ворошилова вели протокольную запись этой беседы:
«— Ну, рассказывай, Василий, как дела, как ты живешь?
— Плохо, Климент Ефремович, работать надо, прошу помочь, иначе без работы пропаду.
— Я тебя знаю со дня, когда ты появился на свет, приходилось нянчить тебя. И я желаю тебе только добра. Но сейчас буду говорить тебе неприятные, плохие вещи.
— Слушаю.
