Тут надо сказать, что сотрудничество с американцами складывалось не без труда не только у переводчиков. У наших следователей тоже. Допросы обвиняемых, например, проходили на втором этаже, где была выделена специальная секция из восьми специально оборудованных для проведения допросов кабинетов. Для обеспечения полной безопасности они связаны системой сигнализации с внешней охраной. Подсудимых туда доставляли по подземному ходу, ведущему прямо из тюрьмы. Американские следователи работали по специальному графику, поэтому заключенные могли в разные дни попадать к разным следователям. Время допросов не должно было превышать шести часов. Поэтому допросы велись в быстром темпе, очень интенсивно. Главное — выдержать установленный график. Дополнительных и уточняющих вопросов практически не задавали. Как только обед или конец рабочего дня, тут же все заканчивалось.
Советским следователям проводить допросы самостоятельно американцы долгое время не разрешали — только через американских следователей. Наши потом получали ответы в письменной форме в виде протокола. Советская делегация много раз требовала, чтобы нашим разрешили допрашивать самим, но… Американцы только обещали. Наши следователи оказались в очень непростом положении — у них был перечень вопросов, утвержденный Москвой на самом верху, но американцы вели допросы так, что ответов на эти вопросы не было… Москва же требовала и настаивала.
Как жаловались наши следователи, иногда даже казалось, американцы не совсем понимают, о чем речь… Фактически получался не допрос, а так — формальный опрос для получения информации. Но объяснялось это не только какими-то умыслами американцев, хотя может быть были и такие, но и тем, что в их системе предварительное следствие, до суда, в отличие от нас, в нашем понимании практически не ведется. Все решается уже в суде во время битвы прокурора и адвоката на глазах у судьи. Но в конце концов наши добились своего, и им разрешили допрашивать обвиняемых самостоятельно.
А теперь снова записи Гофмана.
