Юлия, дочь Цезаря и двоюродная сестра Атии, любила приходить в дом к родственникам, чтобы поиграть с маленькими детьми. Ей шел уже двадцать второй год, а для римлянок, выходивших замуж в четырнадцать-пятнадцать лет, это был почти предельный возраст.
Ее бабушка Аврелия, не любившая своего зятя Марка Аттия Бальба, происходившего из знатной сенаторской семьи Бальбов из Ариции, тем не менее благосклонно относилась к мужу своей внучки Гаю Октавию, происходившему из плебейского рода Октавиев.
Последняя ступень в римской иерархической лестнице – должность претора – давала Октавию неплохие шансы попытаться через два года выставить свою кандидатуру на консульских выборах и добиться успеха.
Атия приняла Юлию в атрии, где по краям имплювия[148] были посажены цветы, привезенные ее отцом Бальбом из Азии. Кормилица увела детей во внутренние покои, и молодые женщины, оставшиеся вдвоем, удобно расположились в относительной прохладе атрия.
– Я рада тебя видеть, Юлия, – улыбалась Атия, – ты давно не заходила в наш дом.
– Не так давно, – возразила Юлия, – на консуналиях[149] мы виделись с тобой.
– С тех пор прошло уже пять дней. Вчера мы отмечали с детьми праздники опикалий,[150] а завтра пойдем к Тибру на волтурналии.[151]
– Ты возьмешь обоих детей?
– Конечно. Октавиан уже все понимает. Вчера он принял участие в обряде жертвоприношения богине. Он помогал отцу держать нож.
– Я очень люблю твоего сына. Помнишь, жрец Пакувий говорил о его власти над всем миром?
– Помню, – засмеялась Атия, – но, согласно предсказаниям, власть ему должен передать твой отец.
– А я в это верю, – тихо сказала девушка, – в нем есть что-то божественное.
– Ты слышала, что случилось в Альпах? – спросила Атия. – Когда друзья Цезаря въехали в маленький варварский город, они стали смеяться, расспрашивая Цезаря – есть ли здесь раздоры и споры из-за должностей различных магистратур. Но твой отец очень серьезно ответил, что предпочел бы быть первым там, чем вторым в Риме.
– Это так похоже на него, – ответила Юлия.
– В Риме мало равных ему, – согласилась Атия, – разве только Помпей.
– Помпей, – удивилась Юлия, – но он намного старше моего отца. Я родилась в год победы сулланцев над марианцами, и уже тогда Помпей получил имя Великого.
– Но тогда ему было всего двадцать четыре года. Ты ведь знаешь, мой отец близкий родственник Помпея, и тот дважды бывал в нашем доме.
– Странно, – задумчиво сказала Юлия, – я считала Помпея намного старше.
– Нет, – засмеялась Атия, – просто он многого добился в своей жизни. Он чем-то похож на твоего отца, тоже любит высмеивать наши привычки и традиции. Но, в отличие от Цезаря, он никогда не богохульствует. Ты ведь знаешь, – понизила голос Атия, – он развелся со своей женой Муцией. В Риме уверяли, что из-за твоего отца.
– Наглая ложь, – вскипела Юлия, – это все слухи, распускаемые недругами Цезаря.
– Может быть, – сразу согласилась Атия, морща маленький лоб, – я никогда особенно не верила слухам. Но про жену твоего отца тоже рассказывали всякое.
– Это другое дело, – сказала Юлия, ненавидевшая мачеху. – Помпея не понимала и никогда не любила Цезаря. Она просто жила в его доме.
– Рассказывают, что она заперлась в доме и никого не принимает. – лукаво промолвила Атия. – А как твои дела, Юлия? Тебе уже много лет, почему ты не выходишь замуж?
– Не вижу достойного, – вздохнула девушка, – мне нужен человек, похожий на моего отца. А в Риме таких людей нет.
– Но все говорят о твоей будущей помолвке с Сервилием Цепионом. Это правда?
– Он чуть умнее Эмилия, но так же глуп, – вздохнула Юлия. – Аврелия хочет, чтобы я поскорее вышла замуж.
– Ты его не любишь, – поняла Атия. – Аврелия не признает таких слов, и тебе придется выйти замуж за Цепиона. Если, конечно, Аврелия и твой отец не найдут более достойного жениха. Но о твоих чувствах они спрашивать не будут.
– Отец обещал мне спросить мое мнение, – возразила Юлия, – но я чувствую, что Сервилий ему не понравится.
– Твоему отцу в Риме могут понравиться только два человека – Красс и Помпей. Они оба великие римляне и достойны величия Юлиев, но они мало годятся тебе в женихи.
Юлия, помнившая Помпея по детским воспоминаниям, вдруг подумала, что он совсем не старый, сорокашестилетний человек.
В это время в аристократическом квартале Карины, расположенном между Целием и Эсквилином, в доме консуляра Квинта Лутация Катула проходила встреча виднейших оптиматов, и в этом доме также где-то упоминалось имя Гнея Помпея Магна.
Среди приглашенных были Цицерон, Агенобарб, Бибул, Лукулл, Катон, два брата Марцелла, младший Сципион, сын Суллы – Фавст Корнелий и один из консулов нынешнего года, Марк Пизон Фруги.
Конечно, трапезы Катула не могли сравняться с пиршествами Лукулла, однако все необходимое для доброго застолья было подано на стол, а фалернские и цекубские вина развязали языки присутствующим.
