– Она никому не расскажет, – возразила Юлия, – я просто спросила.
– А почему ты не спросила о Крассе? – поинтересовался Цезарь.
Дочь покраснела.
– Помпей чем-то похож на тебя, – пробормотала она, смущаясь, – и у него добрые глаза.
– Это ты успела заметить сразу, – недовольно проворчал Цезарь.
– Юлий гневается? – улыбнулась дочь улыбкой отца.
– Ты могла бы рассказать мне о встрече с Помпеем.
– Какой встрече? – изумилась Юлия. – Я видела его только у дяди, всего несколько мгновений.
«Господи, как трудно, – подумал вдруг Цезарь, – и больно». Впервые дочь, которую он привык считать частичкой себя, любимой частичкой своей души, вдруг могла уйти к чужому, незнакомому человеку. И Цезарь испытал почти физическое чувство боли.
– Он тебе нравится? – просто спросил отец.
– Не знаю, – искренне ответила Юлия, – но у него добрые глаза. По-моему, он похож на тебя, Цезарь.
– А Сервилий Цепион тебе уже не нравится?
– Он так же глуп, как Эмилий. Хотя нет, немного лучше.
Нужно было решаться. Прыгать в эту холодную воду. Цезарь собрал силы. И прыгнул…
– Помпей хочет на тебе жениться. Он говорил об этом со мной.
Дочь коротко охнула.
– Я его почти не знаю, – как-то совсем беспомощно, по-детски, сказала она, и Цезарь сразу вылез на берег.
– Если Помпей тебе не нравится, свадьбы не будет, – угрюмо пообещал он.
Дочь молчала. Она вспоминала триумфальное шествие Помпея. И первый взгляд, брошенный на нее.
– Я его плохо знаю, – жалобно произнесла всегда смелая Юлия, – но если так будет нужно…
Он снова оказался в холодной воде. На этот раз без всяких шансов выбраться на берег.
– Я приглашу его к нам домой. Вы сможете поговорить, – пообещал Цезарь, чувствуя, как ему холодно.
На следующий день утром к нему зашла Аврелия. Несмотря на прохладную осеннюю погоду, она была в свадебном пеплуме, привезенном ей сыном из Испании.
– Мне нужно поговорить с тобой, Цезарь, – начала Аврелия, едва опустившись на ложе в триклинии.
– Что случилось?
– Вчера ты беседовал с Юлией. Я все знаю, твоя дочь пока еще доверяет мне. Ты действительно хочешь выдать ее замуж за Помпея?
– Ты пришла меня отговаривать? – тихо спросил Цезарь.
– Я пришла узнать, правда ли это? – невозмутимо парировала мать.
– Да. Помпей сам просил меня об этом.
– Это удачный выбор, Цезарь, – кивнула Аврелия. – Ты укрепишь свои позиции в армии и свое влияние в Риме. Помпей будет надежным союзником, хотя он старше тебя на шесть лет.
– А как Юлия? – спросил он. – Ты думаешь, ей понравится такой старый муж?
Аврелия усмехнулась. Посмотрела на Цезаря.
– Ты очень молод для такой взрослой дочери. И ты даже не догадываешься, какой удачный выбор сделал, – вновь сказала она. – Для нее кумиром всегда был только один человек – ты. А Помпей подходит под этот идеал более всех остальных. И кроме того, он, кажется, нравится ей.
Цезарь не почувствовал радости, хотя тяжесть последних дней все-таки спала. Но вместо облегчения появилось ощущение пустоты. Аврелия редко ошибалась в жизни, тем более когда дело касалось Юлии.
– Они встретятся у меня дома, – ровным голосом сообщил Цезарь, – и если понравятся друг другу, я не буду возражать. Помпей обещал выдать свою дочь за Сервилия Цепиона, жениха Юлии.
– Значит, мы женим сразу две пары, – улыбнулась мать, – но я думала, их должно быть три.
– Что ты хочешь сказать? – недовольно спросил Цезарь. – Я еще очень молод. И после развода с Помпеей прошел всего год.
– Полтора года, – поправила его Аврелия, – тебе нужен сын, Цезарь, и нужна хорошая жена.
– Ты уже нашла мне супругу? – Цезарь усмехнулся.
– Конечно. Это Кальпурния, дочь Гнея Кальпурния Пизона. Она очень красивая девушка, может быть, самая лучшая в Риме, а ее отец и дяди пользуются большим влиянием в сенате и в армии.
Цезарь в который раз восхитился умом своей матери. Она была дальновидным политиком, умеющим просчитывать все варианты.
– Я знаю Пизона и его дочь, – согласно кивнул Цезарь, – она прелестна. А ее род может помочь нам укрепиться в сенате. Как ты это все продумала, я удивлен.
Он встал с ложа, подходя к матери и целуя ее в лоб.
– Ты мой самый выдающийся стратег. Я люблю тебя и Юлию больше всех на свете.
Мать вдруг посмотрела ему в глаза и прошептала:
– И Сервилию тоже.
Цезарь замер, боясь шевельнуться.
– Что ты хочешь сказать?
– Она великая женщина, Цезарь, достойная тебя и твоего ума. Береги ее.
– Вы с ней говорили, – понял Цезарь.
– Она любит тебя, почитая божеством, сошедшим с небес. Столь редкий дар, зажженный огнем Венеры, не должен угаснуть.
– Благодарю тебя, – еще раз поцеловал мать Цезарь, – ты всегда была для меня богиней Бона Деа, доброй богиней моей судьбы.
С этого времени Цезарь один управлял всем в государстве по своей воле.
Январские календы года начались торжественным шествием в сенат новых консулов, Цезаря и Бибула, с ликторами впереди. Это были первые и последние совместные мероприятия обоих консулов. Буквально со следующего дня начались раздоры.
