— Она никому не расскажет, — возразила Юлия, — я просто спросила.
— А почему ты не спросила о Крассе? — поинтересовался Цезарь.
Дочь покраснела.
— Помпей чем-то похож на тебя, — пробормотала она, смущаясь, — и у него добрые глаза.
— Это ты успела заметить сразу, — недовольно проворчал Цезарь.
— Юлий гневается? — улыбнулась дочь улыбкой отца.
— Ты могла бы рассказать мне о встрече с Помпеем.
— Какой встрече? — изумилась Юлия. — Я видела его только у дяди, всего несколько мгновений.
«Господи, как трудно, — подумал вдруг Цезарь, — и больно». Впервые дочь, которую он привык считать частичкой себя, любимой частичкой своей души, вдруг могла уйти к чужому, незнакомому человеку. И Цезарь испытал почти физическое чувство боли.
— Он тебе нравится? — просто спросил отец.
— Не знаю, — искренне ответила Юлия, — но у него добрые глаза. По-моему, он похож на тебя, Цезарь.
— А Сервилий Цепион тебе уже не нравится?
— Он так же глуп, как Эмилий. Хотя нет, немного лучше.
Нужно было решаться. Прыгать в эту холодную воду. Цезарь собрал силы. И прыгнул…
— Помпей хочет на тебе жениться. Он говорил об этом со мной.
Дочь коротко охнула.
— Я его почти не знаю, — как-то совсем беспомощно, по-детски, сказала она, и Цезарь сразу вылез на берег.
— Если Помпей тебе не нравится, свадьбы не будет, — угрюмо пообещал он.
Дочь молчала. Она вспоминала триумфальное шествие Помпея. И первый взгляд, брошенный на нее.
— Я его плохо знаю, — жалобно произнесла всегда смелая Юлия, — но если так будет нужно…
Он снова оказался в холодной воде. На этот раз без всяких шансов выбраться на берег.
— Я приглашу его к нам домой. Вы сможете поговорить, — пообещал Цезарь, чувствуя, как ему холодно.
На следующий день утром к нему зашла Аврелия. Несмотря на прохладную осеннюю погоду, она была в свадебном пеплуме, привезенном ей сыном из Испании.
— Мне нужно поговорить с тобой, Цезарь, — начала Аврелия, едва опустившись на ложе в триклинии.
— Что случилось?
— Вчера ты беседовал с Юлией. Я все знаю, твоя дочь пока еще доверяет мне. Ты действительно хочешь выдать ее замуж за Помпея?
— Ты пришла меня отговаривать? — тихо спросил Цезарь.
— Я пришла узнать, правда ли это? — невозмутимо парировала мать.
— Да. Помпей сам просил меня об этом.
— Это удачный выбор, Цезарь, — кивнула Аврелия. — Ты укрепишь свои позиции в армии и свое влияние в Риме. Помпей будет надежным союзником, хотя он старше тебя на шесть лет.
— А как Юлия? — спросил он. — Ты думаешь, ей понравится такой старый муж?
Аврелия усмехнулась. Посмотрела на Цезаря.
— Ты очень молод для такой взрослой дочери. И ты даже не догадываешься, какой удачный выбор сделал, — вновь сказала она. — Для нее кумиром всегда был только один человек — ты. А Помпей подходит под этот идеал более всех остальных. И кроме того, он, кажется, нравится ей.
Цезарь не почувствовал радости, хотя тяжесть последних дней все-таки спала. Но вместо облегчения появилось ощущение пустоты. Аврелия редко ошибалась в жизни, тем более когда дело касалось Юлии.
— Они встретятся у меня дома, — ровным голосом сообщил Цезарь, — и если понравятся друг другу, я не буду возражать. Помпей обещал выдать свою дочь за Сервилия Цепиона, жениха Юлии.
— Значит, мы женим сразу две пары, — улыбнулась мать, — но я думала, их должно быть три.
— Что ты хочешь сказать? — недовольно спросил Цезарь. — Я еще очень молод. И после развода с Помпеей прошел всего год.
— Полтора года, — поправила его Аврелия, — тебе нужен сын, Цезарь, и нужна хорошая жена.
— Ты уже нашла мне супругу? — Цезарь усмехнулся.
— Конечно. Это Кальпурния, дочь Гнея Кальпурния Пизона. Она очень красивая девушка, может быть, самая лучшая в Риме, а ее отец и дяди пользуются большим влиянием в сенате и в армии.
Цезарь в который раз восхитился умом своей матери. Она была дальновидным политиком, умеющим просчитывать все варианты.
— Я знаю Пизона и его дочь, — согласно кивнул Цезарь, — она прелестна. А ее род может помочь нам укрепиться в сенате. Как ты это все продумала, я удивлен.
Он встал с ложа, подходя к матери и целуя ее в лоб.
— Ты мой самый выдающийся стратег. Я люблю тебя и Юлию больше всех на свете.
Мать вдруг посмотрела ему в глаза и прошептала:
— И Сервилию тоже.
Цезарь замер, боясь шевельнуться.
— Что ты хочешь сказать?
— Она великая женщина, Цезарь, достойная тебя и твоего ума. Береги ее.
— Вы с ней говорили, — понял Цезарь.
— Она любит тебя, почитая божеством, сошедшим с небес. Столь редкий дар, зажженный огнем Венеры, не должен угаснуть.
— Благодарю тебя, — еще раз поцеловал мать Цезарь, — ты всегда была для меня богиней Бона Деа, доброй богиней моей судьбы.
С этого времени Цезарь один управлял всем в государстве по своей воле.
Январские календы года начались торжественным шествием в сенат новых консулов, Цезаря и Бибула, с ликторами впереди. Это были первые и последние совместные мероприятия обоих консулов. Буквально со следующего дня начались раздоры.
