— Но консулы имеют право ауспиций,[166] — возразил Бибул.
— Да, — горько признался Катон, — Юлий получил все высшие должности в государстве. Ему не хватает только армии Помпея и диктатуры.
— Он их никогда не получит, — твердо сказал консуляр Децим Юний Силан.
— Мы не допустим этого, — поддержал Лентул Спинтер.
— Завтра нужно будет в сопровождении народных трибунов Гая Меммия, Марка Латеренсия и Гая Фанния пройти на Форум и помешать Цезарю принять его аграрный закон, — предложил Цицерон, — из десяти трибунов только они трое твердо будут на нашей стороне. Кроме того, их появление внесет неразбериху, и никто не станет слушать проект нового закона Юлия.
— Клянусь Минервой, славной богиней мудрости, ты прав, — согласился Агенобарб, — нужно помешать Цезарю принять новый закон, который выгоден только ему и Помпею.
На следующий день уже с раннего утра римляне потянулись к Форуму, на Капитолий, где должно было состояться народное собрание. Предусмотрительный Цезарь заранее подготовил несколько отрядов своих сторонников, собрав их поближе к Форуму.
Уже была установлена ростральная трибуна на Форуме, и легионеры городских когорт сдерживали все напирающую толпу людей.
Цезарь появился на Капитолии в сопровождении двенадцати ликторов. Под оглушительный рев толпы он прошел на Форум, приветствуя римлян. Слева от него стоял Марк Лициний Красс, справа, к огромному удовольствию популяров и огорчению сенаторов, сам Гней Помпей Магн. Это однозначно свидетельствовало — армия на стороне триумвирата.
Совершив ритуальное жертвоприношение, Цезарь вышел к народу.
— Хвала богам, — громко произнес он, — сегодня мы собрались здесь, чтобы узнать волю римского народа.
Толпа ответила криками благодарности, умело отрежиссированными сторонниками Цезаря.
— Мы хотим наделить землей наших ветеранов, всех разорившихся римских граждан, всех легионеров вернувшейся армии Помпея, — демагогически начал Цезарь.
Именно в этот момент с разных сторон возник неясный шум, усиливающийся по мере приближения процессий. В сопровождении двенадцати ликторов и трех трибунов со стороны Палатина по Священной дороге двигался Марк Кальпурний Бибул. Со стороны Квиринала двигалась другая, не менее величественная процессия, состоящая из сенаторов под руководством Катона и Агенобарба. В белых торжественных тогах, украшенных пурпурными полосами, в накинутых парадных трабеях, они походили на отряд бело-красных орлов в окружении стервятников. Зрелище было, действительно, внушительным, но оптиматы, излишне самоуверенно понадеявшиеся на такой сценический вариант и свой авторитет, не учли главного — площадь вокруг Форума контролировалась сторонниками триумвирата.
Катон и Агенобарб уже достигли Форума и поднимались к Цезарю на трибуну, когда Бибул, находившийся на расстоянии пятидесяти шагов,[167] закричал:
— Именем Рима и наших богов, остановитесь! Это народное собрание недействительно. На него не было согласия богов.
— Он лжет, — крикнул Красс, — понтифики дали согласие.
Катон уже был почти на трибуне.
— Не верьте этим людям, — гневно начал Катон, — они думают только о себе.
Цезарь молчал. Помпей, решив, что нужно вмешаться, громко сказал:
— Если сенаторы не хотят слушать римский народ и консула, я готов применить оружие.
Это прозвучало как сигнал к началу активных действий. Сенаторов начали теснить с Форума, а подбежавшие Гай Оппий и Гай Требоний вцепились в Катона, пытаясь стащить его с трибуны.
Легионеры, опустив оружие, не вмешивались в начинавшиеся беспорядки, не понимая, чьи приказы выполнять. В другом конце Форума отряды Клодия и Антония избивали ликторов Бибула. Вошедший в раж Марк Лепид начал ломать фасции консула, а подоспевшего трибуна Марка Латеренсия Клодий ударил по голове древком выхваченного знамени. Гай Фанний, получивший удар кинжалом в ногу, стонал в нескольких локтях[168] от них.
Катон, которому помогли подоспевшие Агенобарб и Лентул Спинтер, сумел вырваться из рук Оппия и Требония.
— Подумайте, римляне, — снова кричал он, — кому мы отдаем свои голоса, кто правит нами? Этот триумвират…
Договорить ему не дали. Народный трибун Фуфий Кален и Сервилий Гальба еще раз стащили Катона с трибуны. Началась общая свалка. Все кричали и дрались одновременно.
К Цезарю, стоявшему рядом с Помпеем и Крассом в окружении своих ликторов, подбежал бледный префект Марк Поппилий.
— Что мне делать, Юлий? — запыхавшись, спросил он у консула.
— Наводить порядок, — строго сказал Цезарь, — нужно проследить, чтобы не было жертв.
По приказу префекта легионеры начали оттеснять дерущихся с площади. Цезарь, не дожидаясь конца свалки, подошел к трибуне и прокричал:
— Нам нужен новый аграрный закон. Сенаторы и наш консул не хотят его обсуждения. Давайте составим комиссию из двадцати самых уважаемых людей, и пусть они сами решают, что нужно римскому народу. А возглавить комиссию я предлагаю двум великим римлянам, снискавшим благоволение богов, — Гнею Помпею Магну и Марку Лицинию Крассу.
