Лил серый густой дождь на твердую каменистую почву, капли блестящими брызгами разлетались о землю. Серые, местами побитые временем и источенные погодой, камни широких стен возвышались над обрамляемой ими площадкой, как горы. Это был двор монастыря монахинь ордена дидилианства, старинного ордена, основанного около восьми столетий назад. Этот замок был долго заброшенным после кровопролитных войн, мало кто помнил, кому он принадлежал до того: внутри все было разграблено и вынесено, не осталось ни клочка бумаги, чтобы узнать, что же было здесь когда-то. Поговаривали, что когда-то в горах обитали особые горные жители, которые были похожи на людей, но таковыми не являлись, они были больше и сильнее, и знали очень много о природе горных камней, потому замок, бывший когда-то центром их жизни, они построили на века. Этот замок имел очень высокие стены и потолки, будто и жили здесь существа, в полтора раза выше и больше людей. Так же, хотя и была это очень старая постройка, никакие каменные болезни не трогали ее. Как бы то ни было, спустя долгие годы крепость вновь стала обитаемой: сюда случайно забрела монахиня по имени Искра, которая ушла из своего монастыря; здесь она обосновалась в полном уединении, привезла древние рукописи. Вскоре о ее особом пути узнали местные жители, - тогда к ней стали приходить и другие монахини. Искра совсем не ожидала ничего подобного, потому поначалу даже не совсем была рада гостям, ведь она не искала возвышения в чьих-либо глазах. Однако со свойственным ей терпением приняла других монахинь: так они и построили орден дидилианства, основанный на вере в богиню Дидилию, следы которой они старались найти на земле. Со временем цель эта отошла на второй план, затесненная призванием сохранить библиотеку, а также хотя бы как-то пополнять ее, своими или чужими трудами.
Из-за сильного дождя обитатели крепости, видимо, попрятались в комнатах, и во дворе было совсем пустынно: лишь кое-где стояли пустые бочки, да телега под козырьком закрывалась от дождя. Из конюшни доносилось редкое тоскливое ржание; ставни всех пристроек, где прятались немногие животные, были наглухо закрыты.
Сейвина направилась ко входу в часть крепости, где располагались комнаты монахинь: путь ее лежал через большую залу, в центре которой стоял продолговатый деревянный обеденный стол. Даже стол этот был слишком маленьким, чтобы заполнить огромное пространство. Внутреннее убранство было совсем неприхотливым: на полу лежали поношенные, сплетенные монахинями, довольно простые ковры, стены были каменными и неровными. Мебели почти не было: лишь грубоватый стол и такие же грубоватые стулья. Столы были убраны, стулья поставлены в ровный ряд, однако Сейвине показалось, что все поверхности мебели покрылись слоем пыли, словно здесь не просто никто не убирался, а даже никто и не жил. Сейвина окрикнула матушку Деяну, настоятельницу монастыря, но в ответ услышала лишь эхо. Она вслушалась в тишину, но ничего в ней не выдавало признаков жизни: ни шевеления, ни сопение, ни кашель, ни шепот молитв. Вот только что Сейвина разговаривала с Деяной через палантир, а теперь ни ее, ни послушниц нет в монастыре? Недобрая мысль о том, что ее заманили сюда, неприятно поразила ее.
Совершенно внезапно дверь, ведущая в коридор, открылась, и в столовую, где последние несколько минут сидела Сейвина, вошла настоятельница монастыря, седовласая маленькая и худая женщина, которая провела в этих горных стенах почти всю свою жизнь. Когда-то она пришла сюда еще молодой женщиной с не сложившейся судьбой, о которой она никогда не упоминала, вытравленными в душе чувствами и совершенным нежеланием что-либо желать или о чем-то больше жалеть. Здесь она обрела спокойствие и смогла примириться со всеми событиями, которые привели ее в эту горную крепость; здесь она заслужила своим трудом и внутренними качествами всеобщее уважение, почему ее и выбрали настоятельницей после смерти предшественницы. Здесь ее звали матушкой Деяной, а как ее звали раньше, никто не ведал. Матушка Деяна была одной из тех, чья забота о близких и самоотверженность словно отрицают в них наличие какого-либо самолюбивого начала; такие люди словно когда-то давно позабыли о своих собственных нуждах и разучились вспоминать о них.
- Ты пришла, - сказала Деяна, войдя в комнату, шагами молодой женщины она поспешила к Сейвине, чтобы обнять ее.
- Матушка, где же ты была сейчас? Вы будто все попрятались. Я звала тебя. - удивленно спросила Сейвина.
- О чем ты говоришь? - неподдельно было недоумение Деяны. - Мы были все время здесь. Видно, мы так рьяно молились, что не сразу услышали тебя.
- Но как же пы.. - Сейвина провела пальцем по столу, чтобы показать Деяне слой пыли, скопившейся на мебели, однако тут же увидела, что палец ее был чист, как и все вокруг. Пыль словно растворилась в воздухе. Сейвину передернуло: неужели ей померещилось давеча? - Удивительно. - пробормотала она.
