— Придется! — ответил Пардальян. — Вы уезжаете, а я остаюсь. Впрочем, мы расстаемся ненадолго. Как только я улажу в Париже одно дело, я тут же приеду к вам в Орлеан. Но, ради Бога, не медлите, уезжайте!
Карл пытался спорить, но в конце концов ему пришлось согласиться с шевалье. Виолетту следовало как можно скорее отправить в безопасное место. Карл взял с Пардальяна обещание приехать в Орлеан, друзья обнялись на прощание и разошлись. Шевалье остался у ворот монастыря, а герцог отправился в крестьянскую хижину, где его ожидали Виолетта с Жанной. По дороге Карл все время оглядывался; сердце его сжималось: что-то ему подсказывало, что он никогда больше не увидит шевалье де Пардальяна.
В домике Виолетта рыдала над телом мэтра Клода, а Жанна пыталась ее успокоить. Герцог Ангулемский пошел искать карету для девушек и вернулся лишь к вечеру. Клода похоронили на следующее утро. Виолетта долго не хотела уходить с кладбища, так что Карл с трудом заставил ее оторваться от свежего земляного холмика, который она со слезами обнимала, и усадил в карету, где уже ждала Жанна Фурко. Сам герцог вскочил в седло, и, обогнув Париж, карета выехала на Орлеанскую дорогу.
Впрочем, одно небольшое происшествие ненадолго задержало Карла и его спутниц у подножия Монмартрского холма. Неожиданно из-за кустов вынырнули два подозрительных типа и бросились к карете. Карл тотчас же узнал в одном из них Пикуика, который и предупредил их с Пардальяном об опасности, грозящей Виолетте.
Как помнят наши читатели, Пикуик удрал из монастыря, и ему пришла в голову мысль заглянуть на всякий случай в гостиницу «У ворожеи». С утра, как только открыли городские ворота, он вошел в Париж, отправился в заведение госпожи Югетты и обнаружил там герцога Ангулемского и Пардальяна. Они как раз собирались на встречу с Моревером, назначенную на утро двадцать первого октября. Об остальном догадаться нетрудно.
Пикуик и Кроасс, разумеется, не стали соваться в монастырь, пока там разыгрывались известные нашим читателям события. Они предпочли выследить герцога Ангулемского и перехватить его тогда, когда он уже будет готов уехать.
— Монсеньор, — взмолился, обращаясь к Карлу, Пикуик, — не бросайте нас!
Карл был тронут его просьбой: как-никак, а без помощи Пикуика он вряд ли нашел бы свою Виолетту.
— Хотите отправиться со мной? — спросил герцог.
— С вами? Хоть на край света! — заявил Пикуик.
— Ну что ж, приезжайте в Орлеан, найдите меня и оставайтесь в моем доме. А там посмотрим… — И герцог швырнул бывшим певчим горсть мелочи. — Это вам на дорогу!..
Два приятеля рассыпались в благодарностях, карета уехала, и великаны пешком направились в сторону Орлеана.
Карл, Виолетта и Жанна без всяких приключений добрались до Орлеана. Через три дня в город явились и Пикуик с Кроассом. Пикуик, проходя через городские ворота, важно заявил своему спутнику:
— Вот теперь-то для нас уж точно начнется райское житье… Попомни мои слова!
Вернемся, читатель, немного назад и посмотрим, что произошло с шевалье де Пардальяном, которого мы оставили лицом к лицу с Фаустой. Когда Жан увидел, что Карл с Виолеттой на руках бросился к воротам, его первой мыслью было последовать за своим юным другом. В конце концов, Виолетта спасена, и делать им здесь больше нечего. Но тут его осенило:
— Моревер! Как я мог забыть о Моревере?!
Конечно, его заклятый враг прекрасно знал о том, что должно было произойти в монастыре. Моревер назначил им встречу на сегодня, на двенадцать дня, у Монмартрских ворот. Пардальян хорошо помнил его слова:
— Я не только сообщу вам, где девушка, но и сам провожу вас туда, где вы увидите Виолетту.
Пардальян мгновенно понял, что замышлял Моревер. Без сомнения, он бы повел их к монастырю. Они бы появились в обители где-то в час дня, не раньше… А Виолетту распяли на кресте в девять утра… Моревер бы не солгал: Пардальян и Карл действительно увидели бы цыганочку, но увидели бы ее мертвой… на кресте!
Волна ненависти захлестнула шевалье. Предательство! И подлейшее предательство! Он хотел знать всю правду, и только Фауста могла ее рассказать. И Жан остался в монастырском дворе. Он увидел, как в обители появился невысокий старик, одетый в скромный костюм. Перед этим старцем почтительно склонились епископы и кардиналы. Пардальян узнал господина Перетти, того самого мельника, которому шевалье когда-то помог спасти мешки с золотом.
— Domine, salvum fac Sixtum Quintum! — старательно выводили кардиналы.
— Папа! — прошептал шевалье. — Папа лицом к лицу с папессой! Надо признать, мне повезло: паломники едут в Рим, чтобы увидеть хотя бы одного первосвятителя римского, а я тут, в двух шагах от Парижа, узрел сразу двух Святейшеств.
— На колени! — проговорил Сикст Пятый, протянув руку к Фаусте. — На колени! А не то прикажу распять тебя на этом кресте… или нет, святой крест — не место для такой еретички… твоя же охрана разорвет тебя на куски…
