— Ах, господин граф, — с сожалением воскликнул шевалье, — вот как вы платите мне за искренность. Я вам сказал правду, чистую правду, а вы пытаетесь меня обмануть! Нехорошо, стыдно, граф!..
— Ну ладно! — не стал возражать Каппелло. — Я везу письмо… ну и что с того?
— А я вас спросил, известно ли вам, о чем говорится в этом послании?
— Нет! И даже если бы я знал…
— …вы бы ничего мне не сказали. Естественно… Но вы не знаете. Хотите, я сам вам расскажу?
— Да кто вы такой, сударь? — крикнул рассвирепевший итальянец.
— Вы спросили, как меня зовут, и я ответил, что ношу титул графа де Маржанси. А вот кто я такой, это другое дело… Письмо, граф, давайте поговорим о письме. Итак, в нем содержится приказ госпожи принцессы господину Фарнезе выдвинуться с армией к границам Франции и по первому же знаку Фаусты выступить на Париж.
Посланец смертельно побледнел.
— И что же? — пробормотал он.
— Только одно — я не желаю, чтобы Александр Фарнезе получил это письмо!
— Как это — не желаете?..
Граф схватился за пистолет, Пардальян сделал то же самое.
— Подумайте, сударь, — настаивал шевалье, — лучше вам добровольно отдать мне послание.
И он наставил оружие на своего спутника. Каппелло только пожал плечами.
— Вы не подумали об одной вещи, — заметил он совершенно спокойно. — Я ведь могу и убить вас… Впрочем, прежде я хочу вам кое-что сказать…
— Я вас слушаю очень внимательно.
— Вы ведь рассказали мне содержание письма, хотя до этого мне было неизвестно, что в нем. Если бы я вас боялся, я бы мог отдать вам бумагу, а приказ передать Фарнезе на словах…
— Не получится, — ответил Пардальян, — герцог выполнит только письменное распоряжение Фаусты.
— Тогда я убью тебя! — выкрикнул итальянец и выстрелил.
Но Пардальян успел ударом шпоры послать коня вбок, и пуля прошла в двух дюймах от его головы. Тотчас же шевалье выстрелил сам, но не во всадника, а в лошадь: пораженное в голову животное рухнуло наземь. Посланец Фаусты успел спрыгнуть и выхватил шпагу. Пардальян тоже спешился и обнажил оружие.
— Сударь, — спокойно произнес шевалье, — прежде чем мы скрестим клинки, будьте любезны выслушать меня. Я назвался графом де Маржанси, и я имею права на этот титул. Но у меня есть и другое имя — меня зовут шевалье де Пардальян.
— Так я и думал! — воскликнул граф.
И он посмотрел на своего противника с любопытством и некоторым восхищением.
— Я вижу, вы знаете меня, — продолжал Пардальян, — что ж, тем лучше. Это избавит нас от долгих речей. Раз вы слышали обо мне, граф, вам, полагаю, известно, что ваша госпожа пыталась убить меня не то три, не то четыре раза. Не так давно я спас ей жизнь, в знак глубокой благодарности она натравила на меня солдат герцога де Гиза. Я легко мог убить ее, и я полагаю, что Бог бы не разгневался, сделай я это. Мне достаточно было просто протянуть руку. Но, признаюсь, я испытываю отвращение к убийствам… Что, впрочем, не мешает мне считать госпожу Фаусту моим заклятым врагом. Я пойду на все, лишь бы разрушить ее преступные замыслы.
Кроме того, у меня есть все основания полагать среди своих личных врагов сторонников, друзей и слуг госпожи Фаусты, начиная с герцога де Гиза и кончая вами…
Я читаю, сударь, в ваших глазах страстное желание убить меня… но вы меня не убьете, нет! Я не желаю, чтобы письмо пришло по назначению, я знаю, что вы служите женщине, неоднократно пытавшейся умертвить меня, следовательно, у меня нет выбора — я заколю вас!
И Пардальян атаковал графа; зазвенели клинки. Граф Луиджи был неплохим фехтовальщиком и больше оборонялся, чем нападал. Ему не требовалось убивать своего противника, он хотел только ранить этого человека, чтобы тот не мешал ему отправиться дальше с письмом к Фарнезе.
Пардальян, как обычно, пошел в атаку, нанося резкие прямые удары. Противнику пришлось пятиться, но несколько минут он достойно сопротивлялся. Шевалье даже проникся к нему уважением и произнес, продолжая наступать:
— Сударь, по-моему, вы — человек достойный, и я приношу вам мои извинения.
— Это за что же? — спросил граф.
— За то, что предложил вам отдать письмо. Я должен был предполагать, что такой человек, как вы, добровольно не сдастся.
— Благодарю вас, сударь! — ответил граф, отражая очередную атаку.
— Примите же мои извинения за предложение, не достойное вас, — продолжал Пардальян. — Я очень сожалею, что мы оказались противниками…
В ту же минуту Пардальян сделал выпад, и его визави зашатался, застонал и, выронив шпагу, упал на землю.
— Черт побери! — раздасадованно воскликнул шевалье. — Я же не хотел его убивать!..
Он опустился на колени, расстегнул камзол итальянца, взглянул на рану и покачал головой. В этот момент раненый открыл глаза.
— Сударь, — заявил шевалье, — вы в моей власти. Я без труда могу отобрать у вас послание. Но мне очень не хочется, чтобы мы расстались врагами, поскольку вы храбрый и отважный дворянин. Отдайте мне письмо по доброй воле, прошу вас! Еще не поздно…
Граф дрожащей рукой указал на внутренний карман камзола.
— Письмо там?
Раненый только кивнул головой.
Пардальян достал письмо, а граф посмотрел на него с безнадежным отчаянием.
