— Перестаньте! — взволнованно произнес шевалье. — Что вам в этом письме? Неужели вы думаете, я воспользуюсь им, чтобы скомпрометировать госпожу Фаусту?
— Я боюсь… — чуть слышным голосом прошептал раненый, — я боюсь, что вы отвезете письмо к королю Франции… Тогда я погиб… мое имя обесчещено…
— Так вы этого боитесь?
— Да! — ответил раненый.
— Хотите, я докажу вам, что вы заблуждаетесь? Хотите, я докажу, что Валуа не получит письма?
— Какие тут могут быть доказательства… — прошептал раненый.
— Да самые неоспоримые, и я их вам сейчас представлю, — улыбнулся шевалье. — Смотрите же!
С этими словами он взял письмо и разорвал его на мелкие кусочки — не вскрыв, не сорвав печати, не взглянув даже на имя адресата! Расправившись таким образом с посланием Фаусты, он подбросил бумажные клочки в воздух. Порыв ветра подхватил их и унес в море.
Пока Пардальян рвал письмо, граф Луиджи смотрел на него с изумлением, затем это изумление сменилось восхищением. Раненый с волнением произнес:
— Спасибо, сударь, я так вам благодарен!
Пардальян пожал плечами.
— Я говорил вам, что считаю госпожу Фаусту своим заклятым врагом. Но я не из тех, кто готов подло воспользоваться случайно попавшим в его руки письмом для того, чтобы уничтожить женщину. Я уже и думать забыл этом послании. Я вас успокоил, граф?
— О да, сударь! Я счастлив… теперь я могу умереть спокойно…
— Вот еще! Вы не умрете!
Раненый грустно покачал головой. Потом силы изменили ему, и он потерял сознание.
Пардальян подошел к своему коню, порылся в седельной сумке и вытащил бинты, корпию, мягкую белую ткань — словом, все то, что нужно для перевязки. Не стоит особо хвалить шевалье за такую предусмотрительность. В его времена любой, кто отправлялся скитаться по дорогам, не забывал захватить с собой подобные предметы — на тот случай, если будет ранен.
Пардальян торопливо спустился по крутой тропинке вниз, к морю, намочил в соленой воде тампон из корпии, вернулся к графу, промыл его рану, прикрыл ее тампоном из корпии и умело перевязал.
Раненому, видимо, стало легче, и он пришел в себя.
— Я смывал кровь соленой водой, — объяснил шевалье, — жжет, наверное, но она полезна. А теперь, сударь, соберитесь с силами. Я вас подниму и посажу на моего коня… Эх, отдали бы мне сразу письмо, и мы обошлись бы без этой неприятности!..
Пардальян осторожно поднял раненого и легко посадил его в седло.
— До Гравлена доедете? — спросил он.
— Пожалуй, да…
— Тогда — в дорогу! Если почувствуете, что теряете сознание, скажите мне.
Они осторожно двинулись в путь. Пардальян вел лошадь за поводья и постоянно оглядывался на раненого. Минут через двадцать они добрались до Гравлена.
Городок был невелик — несколько десятков рыбацких домиков. Появление дворянина, ведущего под уздцы коня, на котором сидел раненый, вызвало всеобщее оживление; на улицу высыпали женщины и ребятишки.
— Где тут у вас постоялый двор? — спросил шевалье.
— А у нас его нет! — ответила одна из рыбачек.
— А кто хочет заработать десять экю?
— Это за то, чтобы приютить вашего товарища и ухаживать за ним? — осведомилась женщина. — Так и я могу…
— Где вы живете?
— Вон тут рядом, — и она показала свой домик.
Раненого сняли с коня, перенесли в лачугу, уложили на матрас, набитый сухими водорослями.
— А есть тут у вас врач?.. Ну, лекарь?
— Лекаря нет, но есть колдун…
— Колдун?
— Да. Старик, но он все знает, лечит лихорадку, сращивает сломанные кости, умеет выхаживать раненых…
Тут как раз появился человек, которого в поселке звали колдуном. Его, похоже, предупредили, что в этом доме есть раненый. Старик был высок, сед, с живым и хитрым взглядом. Не говоря ни слова он склонился к графу, размотал бинты и принялся изучать рану.
Делал он все ловко и умело, и шевалье понял, что колдун прекрасно разбирается в своем деле. Он осматривал пострадавшего минут десять, и итальянец снова потерял сознание. Лекарь заново перевязал рану и подошел к шевалье.
— Ну, что скажете? — спросил Пардальян.
— Дело серьезное, но он выживет.
— Слава Богу! — облегченно вздохнул шевалье.
Но тут Пардальяну пришла в голову одна мысль: когда раненый поправится, он сможет поехать к Фарнезе, рассказать о том, что случилось, и попытаться-таки передать приказ устно. И тогда все усилия шевалье окажутся напрасными! Жан отозвал колдуна в сторонку и спросил:
— Вы уверены, что он выкарабкается?
— Конечно!
— Но мне хотелось бы, чтобы мой друг как можно скорей отправился в путешествие…
Колдун покачал головой:
— Если он поднимется с этого матраса раньше, чем через восемь дней, — он погиб! Если поднимется через месяц, рана может воспалиться. А уж на коня он сядет месяца через три — не раньше.
Три месяца!.. У Пардальяна было еще в запасе время. Он протянул колдуну экю, но тот отказался:
— Мне не надо денег. Я лечу рыбаков, они меня кормят. Зимой лесорубы приносят мне дрова. Женщины боятся, что я могу их сглазить или навести порчу на мужей, поэтому у меня всегда в достатке и овощей, и сидра…
— Странный вы человек! — улыбнулся Пардальян и положил экю обратно в кошелек.
