Генерал Шарон торжествовал. Но это был недолгий триумф. Башира Жмайеля убили. Его напуганный брат Амин, поспешно избранный президентом, заявил, что не собирается мириться с Израилем.
Через два дня после смерти Жмайеля ливанские христиане уничтожили всех обитателей палестинских лагерей Сабра и Шатила. Гражданская война в Ливане между мусульманами и христианами разгорелась с новой силой.
Казармы американцев и французов в Бейруте были взорваны, и им пришлось спешно покинуть Ливан.
Восстановить единое государство не удалось. Ливан продолжил свой путь к полному развалу.
Израиль не обрел вожделенной безопасности, место палестинцев заняли воинственные шиитские формирования, обосновавшиеся в долине Бекаа.
Ариэль Шарон и Башир Жмайель ошиблись: военными средствами нельзя решить политические проблемы.
(Млечин Л. / / Новое время. 1992. № 42)
— Больше всего я горжусь тем, — рассказывала Индира Ганди на пресс-конференции в Коломбо, — что назвала бы индийской философией жизни. Мой отец сделал политическим принципом то, что является основой древней традиции, — споры должны разрешаться не конфронтацией, а переговорами и обсуждением. Корреспондент французского радио задал мне такой вопрос: «Если бы вам предложили выбрать одно качество, необходимое для политического лидера, что бы вы назвали?» Думаю, самое необходимое — любить людей. В конце концов каждый из нас знает: что ты даешь людям, тем они тебе и отвечают.
Ученица Тагора, последовательница великого Махатмы Ганди (тоже застреленного в, упор), с восемнадцати лет познавшая подполье, она олицетворяла собой Индию. И полтора десятилетия вела ее вперед.
На встречи с ней в Коломбо, а позже в Дели и Москве, я приносил, помимо магнитофона, фотоаппарат и снимал, снимал без конца. Перебираю фотографии: грациозная, гордая посадка головы, изящная одежда…
31 октября 1984 года Ганди отменила обычный «даршан» — она, как и ее отец Неру, рано утром выходила на лужайку и беседовала с посетителями. Но сейчас ее ждала съемочная группа телевидения. Индира торопилась и не надела пуленепробиваемый жилет.
В нарядном оранжевом сари она приблизилась к калитке. Сотрудник охраны Беант Сингх, как всегда, отсалютовал. И тут же выстрелил. Она упала, и в нее стал стрелять другой охранник. Он выпустил двадцать пуль. Сингх выстрелил еще трижды.
Ее тело перевезли в Тинмурти, где она шестнадцать лет жила со своим отцом. Туда тянулись нескончаемые потоки людей, прибыли высокие делегации из 102 стран. В скорбном молчании они шли мимо Индиры, которая лежала в белой траурной одежде, усыпанная ее любимыми алыми розами.
Раджив Ганди зажег погребальный костер. А потом своей рукой, как требует обычай от старшего сына, развеял пепел матери.
Индира предчувствовала, что ее ждет. Незадолго до гибели она сказала на митинге:
— Самое худшее, что они могут сделать, — убить меня. Но даже если Индира погибнет, на ее крови вырастут тысячи Индир, готовых служить народу. Вечером, накануне покушения, она заметила:
— Если я завтра погибну, каждая капля моей крови наполнит Индию новой жизнью.
На следующее утро она действительно погибла.
Пишу эти строки и снова слышу ее голос:
— В молодости у меня было несколько подруг. Одной из них я часто писала, а она читала мои письма другим. Я ездила тогда по Европе и описывала свои впечатления. Однажды в ответном письме они довольно сердито написали: «Что это все тебе кажется красивым?» «А что же мне делать, — в свою очередь, спросила я, — если я вижу, что красота есть во всем?»
(Озеров М. Пулей, ядом, словом… — М., 1987)
Воскресенье, 28 июня 1981 года.
Шел седьмой час вечера по тегеранскому времени, когда взрыв чудовищной силы поднял на воздух главную штаб-квартиру Исламской республиканской партии, объединяющей в основном иранское шиитское духовенство и гражданских политических деятелей, его поддерживающих. Под горящими обломками оказались погребенными лидер партии аятолла М. Бехешти, четыре министра правительства, шесть заместителей министров и более двадцати депутатов меджилиса. Всего убитых — семьдесят два, раненых не подсчитывали.
В тот вечер, когда грянул взрыв, в здании проходило регулярное совещание руководства Исламской республиканской партии. На него съехались видные деятели партии, контролирующей меджлис и доминирующей в правительстве. Главным выступающим на нем был аятолла М. Бехешти. Заряд, подложенный под сцену, на которой находилось девяносто деятелей партии, взорвался как раз тогда, когда он произносил речь. В результате взрыва рухнул потолок зала, в котором проходило совещание. Последствия случившегося легко представить.
