К.: А знаете? Что, если все это дело действительно выльется в сенсацию, они будут вынуждены опубликовать материалы.
К.: Черт возьми! А эта информация оттуда, где вы были…
К.: Позвольте мне задать вам этот вопрос, Говард: считаете ли вы, что при использовании соответствующих средств нынешняя история может привлечь всеобщее внимание, со всей силой ударив по Элсбергу и его сообщникам?
К.: Какое именно?
X.: Да вот, соответствующие средства…
К.: Но мне кажется, что они у нас есть.
X.: Мне хотелось бы убедиться в этом.
К.: Поэтому, вы считаете, лучше поспешить, чтобы взять этого типа в спокойной обстановке?
X.: Поспешить, чтобы взять в спокойной обстановке, да[113]. […]
Вызванный для свидетельских показаний перед сенатской комиссией по расследованию уотергейтского дела, Хант был вынужден дать ответ в связи с магнитофонной записью этого разговора:
Вопрос: 1 или 2 июля 1971 г. вам звонил по телефону Коулсон?
Хант: Да.
Вопрос: Позвольте продемонстрировать вам магнитозапись этого разговора. Желаете проверить, все ли так на самом деле? Воспроизводит ли этот текст ваш разговор с Коулсоном?
Хант: Да. […]
Вопрос: Вы это истолковали как мысль о важной акции, призванной дискредитировать Элсберга в прессе?
Хант: Да.
Вопрос: Коулсон предложил вам работать в Белом доме?
Хант: Да[114]. […]
На следующий день запись разговора была передана Холдеману со следующей сопроводительной заметкой: