Папа говорил, что это истероидный смех, для разрядки нервного напряжения. Но я никогда истеричным не был, истерики - это любимое занятие ябеды Клавки. Как начнет визжать ни с того, ни с чего. Или рыдать, будто на могилке Неизвестного солдата.
Нет, маленький человек устроен не совсем правильно. И странно. Хотя от этих странностей не только вред бывает.
Попал как-то я в неприятность. Мы с Лизой из школы шли, ее портфель нес. И захотел я Лизе стрекоз показать. В старом котловане, где когда-нибудь построят дом, после дождя получилось настоящее озеро, и над ним летали громадные стрекозы с крыльями из слюды. Они летали совершенно бесшумно, не то что мухи или жуки, и выписывали над неподвижной водой разные фигуры. Как будто фантастические самолетики с махающими крыльями. Махолетики.
И тут у самого котлована нас встретило трое больших мальчишек.
Я немного знал этих мальчишек, они водились с Васькой. А Ваську я не любил, побаивался и, после страшного случая с кошкой, вообще обходил его стороной.
Каков Васька - таковы его друзья. Мальчишки сразу окружили нас, дернули Лизу за косичку и стали громко говорить всякие гадости.
-- Смотри, какой ухажер, - сказал один, с рыжей челкой.
-- Этот пацан из Васькиного двора, - сказал второй. - Он что, девчатник?
-- Давайте их в озеро бросим, - сказал третий, - там, говорят, сом живет огромный, а сомы человечину едят.
-- Не едят, а сосут, - поправил его с рыжей челкой.
Они так стояли и разговаривали, будто были совсем одни и будто не обо мне с Леной говорили. И это было очень неприятно. У мне внутри все сжалось и я испугался, что описаюсь.
И этот испуг все изменил. Оказалось, что страшней мальчишек, страшней загадочного сома, который сосет человечину, описаться на глазах у Лизочки Застенской.
И я хотел что-то сказать, даже подраться, хотя как бы я дрался с тремя здоровенными мальчишками, и, вдруг, засмеялся.
Я засмеялся, нагнулся, поднял здоровенный булыжник, так что камень едва в руке поместился, и, продолжая смеяться, пошел на того, что с рыжей челкой.
Смех вышиб слезы, сквозь повлажневшие глаза я, как сквозь запотевшее стекло, увидел, что рыжий отступил, и тогда я повернулся к остальным мальчишкам, смеясь все громче, до рвоты...
Очнулся я потому что Лиза вылила мне на голову воду из котлована. Вода была вонючая, пахла тиной и еще чем-то противным. Оказалось, что я сижу прямо на траве и по-прежнему сжимаю в руке булыжник. А мальчишек нет. Убежали.
-- Ты их напугал, - сказала Лиза. - Ты так страшно смеялся, будто Кащей Бессмертный.
Я скосил глаза на штанишки. Нет, все нормально, они были сухие.
-- Какой еще Кащей? - спросил я.
-- Ну тот, из кино, помнишь, про Василису Прекрасную.
-- А-а-а, - сказал я.
И подумал, что все-таки маленькие люди устроены странно.
И мы пошли домой, совсем забыв про стрекоз. И уже у самого дома, когда Лизочка помахала рукой и пошла себе, я окликнул ее:
-- Слушай, а он что, хороший что ли?
-- Кто?
-- Да Кащей этот, из кино.
-- Нет, что ты. Он противный и страшный. Это я так сказала, для сравнения. Ты не такой. Ты смелый.
19
Когда дочка была маленькая, она как-то рассказала мне про большое дерево, в котором живут маленькие человечки...
Пришел я домой, а там один брат Миша. Сидит, ждет телефонного звонка от кого-то. Скучает.
Миша уже почти превратился во взрослого, а взрослые или заняты делом и им нельзя мешать, или чего-то ждут, тогда им скучно.
От скуки Миша спросил меня:
-- Где был? Что видел?
Миша с тех пор, как стал превращаться во взрослого, мало внимания обращал на меня, поэтому я обрадовался и охотно сообщил: где был и что видел.
-- А был я, - протянул я, мучительно раздумывая что бы рассказать поинтересней, - был я в хорошем месте. Там растет много деревьев, а одно дерево очень большое. И видел я, что у этого большого дерева в стволе большое пребольшое дупло. И в дупле, если туда заглянуть, целая комната с зелеными шторами из листьев. И живут там маленькие человечки в курточках и колпачках из желтого шелка.
-- Гномы, что ли? - спросил брат.
-- Гному живут под землей, - возмутился я такому невежеству. - Они занимаются ме-тал-лур-ги-ей (я с трудом произнес научное слово). В смысле, добывают разные полезные металлы и делают из них волшебные вещи. А те человечки, что в дереве, вовсе и не гномы.
-- Кто же они такие? - спросил брат.
Я этих человечков только что придумал, но название им придумать не успел. Но времени думать уже не было, брат смотрел вопросительно, поэтому я сказал уверенно:
-- Древесный народ.
-- Может, друиды? - спросил брат.
Я беззвучно покатал новое слово на языке. Слово было красивое, имеющее отношение и к деревьям, и к людям.
-- Это одно и тоже, - сказал он. - Древесные люди или друиды.
-- Здорово, - сказал Миша. - Когда только ты все это успеваешь увидеть. Я вот столько прожил, а ни гномов, ни друидов не видел.
-- Это потому, - убежденно сказал я, - что ты очень торопился стать взрослым. А таким, кто болен взрослятиной, маленькие человечки не показываются.
-- Болен взрослятиной... - задумчиво сказал Миша. - Ну ты и скажешь.
